The Emperor's Nightingale with CD

На улице золотая осень с проседью изморози, настроение соответствующее: тёплое золото, покрытое колкими морозными иглами минора. В такую погоду читать почему-то почти не можется, так что я вяло перелистываю биографию Ганса Христиана Андерсена, а попутно — его сказки.

Биография, конечно, ах, и я очень понимаю бедного Ганса, который всю жизнь старательно писал серьёзную взрослую прозу, выкладываясь по полной, но его работы, вымученные потом и кровью, в лучшем случае вызывали лёгкий кивок одобрения: "Не говно, и ладно". Стоило ему левой пяткой написать что-то лёгкое от балды, сказюлечку для разгрузки мозгов, как мир вокруг наполнялся восторгами и пищащими фанатами. С другой стороны, Джим Керри и Георгий Вицин тоже всегда хотели играть трагические роли (и могли, а Джим так всё ещё может), но публика решила зрелищ, и вот они оба вечные комики. А Ганс — сказочник.

С другой стороны, очень трудно поверить, что он действительно писал сказки походя, потому что видно, насколько глубоко они продуманы: визуально, символически, по характерам. На многих сюжетах так и непонятно, что делать: плакать, смеяться, грустить, радоваться? Если в большинстве народных сказок финал однозначно хороший или однозначно плохой, то с Андерсеном не всё так просто. Впрочем, возможно, за это его так и любят дети. Я не устану повторять, что не надо их никогда считать за маленьких тупоголовых дурачков. Им нужна тренировка сложного восприятия и сложных эмоций, а Андерсен тут как тут.

"Соловья" решила перечитать после того, как невольно процитировала сказку в отзыве на "Ключ" Танидзаки. В самом деле, начало у неё такое же запоминающееся, как и "Все счастливые семьи похожи друг на друга..." — "Ты, верно, знаешь, что в Китае все жители китайцы и сам император китаец". Правда, я сразу после этой фразы забываю, что дело происходит в Китае, и представляю всех действующих лиц европеоидами с непонятным местоположением. Не хочется как-то отдавать любимого серого соловушку куда-то в китайские земли, пусть у них поют какие-нибудь фениксы или кто-нибудь с трудновыговариваемым названием (интересно, почему слово "трудновыговариваемое" такое трудновыговариваемое?). Хотя на самом деле абсолютно неважно, кто и где поёт, тут китайская сторона дана лишь для условности, экзотичной нотки. Ну, или для объяснения того, почему главные герои не знают, как выглядит соловей.

В сказке поднимается прекрасная тема настоящего и искусственного. Вывод о предпочтениях делается довольно однозначный (Гюйсманс и Уайльд обиженно обмахиваются батистовыми платочками), но сама сказка очень нелинейная. Ведь любили же механического соловья все окрестные жители и даже детишки. И он стал прекрасной заменой соловью настоящему. Не будь такой механической игрушки, так обязательно кто-нибудь показал бы неприятную сторону человеческой натуры и засадил в клетку соловья живого, хоть и не поют они в неволе. А так почти всё время были и волки сыты, и овцы целы.

Очень андерсеновская сказка, полная именно того настроения, что я указала в первом абзаце. И старуха с косой и костлявыми пальчиками вдруг печалится о своём любимом садике и уходит в него. А вдруг поспел крыжовник уже, а она тут ерундой занимается?

Умная, красивая сказка
Она вроде бы и детская и начинается с простых незатейливых слов, обращенных к юному читателю

И рассказ о чудесной птичке, которая пела императору, а потом проиграла механической и была выброшена из императорского дворца. Но когда смерть подошла совсем близко к императору, именно пение живой невзрачной птички спасло ему жизнь. В этой истории все понятно даже пятилетнему малышу.

Но на самом деле в этой сказке гораздо больше слоев и смыслов. И если читать внимательно, они раскрываются один за другим. Чем же отличается искусство живое от его механического повторения? Почему люди идут на концерты, покупают дорогие билеты, чтобы услышать живую музыку, хотя ту же мелодию можно прекрасно послушать дома на высококачественной аппаратуре? Почему отстаивают очереди на выставку, чтобы увидеть шедевры мировой живописи, хотя репродукции картин можно найти в интернете ? Для чего нужны театры, если есть кино? Это вопросы скорее риторические, и каждый отвечает на них по-своему.
А вот еще. Император был удивлен, увидев, что тот самый соловей оказался серенькой невзрачной птичкой. Почему-то считается, что красиво - это дорохо-бохато К такому отношению нас приучает легкая культура. Но нас самом деле, чтобы спеть Casta Diva не надо надевать на себя "абажур из перьев"(так непочтительно высказались зарубежные студенты, не знавшие, что им показали поп-идола нашей культуры). Почему-то это понимание приходит так поздно, хотя Андерсен писал об этом 180 лет назад.

Или вот совсем не об искусстве. Вопрос о благодарности. Естественное человеческое чувство, которое не пользуется популярностью. Мы получили удовольствие, а теперь появился новый кумир, и старого можно выгнать, забыв обо всем ранее сделанном. А уж если недавний любимец публики осмелился думать инако ...И это не только о соловье из сказки.

Время вскрывает в печальной и немного едкой сказке Ханса Кристиана Андерсена (который говорит голосом неподражаемой Анны Ганзен) ранее не столь очевидные смыслы. Принято трактовать, что, когда придворные Императора отправляются на поиски соловья и слышат других животных, это демонстрирует их неспособность отличить искусство от пошлого мычания. Но корова и лягушки ничем не провинились. Скорее, эти эпизоды иллюстрируют восприятие нашими современными детьми живого мира. Они также живут в окружении стен, узнавая о действительности в лучшем случае из книг. Но чаще всего, первое, что они слышат – это механического соловья. Мычание и кваканье с ужасающим электронным скрежетом раздаётся из недешевых, но безвкусных игрушек.

Мудрое и щедрое искусство в лице соловья не противостоит, а по-христиански оберегает власть. Император не жестокий самодур, он просто существует в среде с другими законами. Между свободой и роскошью пролегает огромная пропасть. Андерсен очень тонко и мудро не обличает правителя, хотя не удерживается, чтобы не добавить саркастических штрихов придворным. Сильнее власти только Смерть, но искусство невозможно держать на цепочке. И подлинного искусства нет смысла бояться, если оно о человеке и для человека.

Поводом перечитать сказку послужили иллюстрации Игоря Олейникова. В большеформатном издании от «Азбуки» они особенно напоминают эскизы к театральной постановке. У него изящно и выразительно проработаны полусказочные интерьеры и пышные костюмы. Эту пышность художник немного гиперболизирует, делает непригодной для быта, но зато атмосфера сказочного иного мира с ироническим прищуром самого Андерсена бесспорна. Олейников сочетает кроваво-красный и изумрудный цвета, будто отблески драгоценных камней или свечение знаменитых китайских бумажных фонариков. Он тоже любит смеяться, выстраивая бесконечную череду придворных, разыскивающих соловья по дворцу. Или возвышается до символизма, когда умирающий Император идет к окну, а за ним на подоле ночной рубашки-савана тащится груз потускневших драгоценных вещей. Не совсем ясна иллюстрация, на которой дети играют на фоне заснеженной деревни. Она нигде не соотносится с сюжетом. Но прекрасно продолжает смену времен года, которую передал Олейников, от весны астрономической до весны метафизической. И действительно хотелось бы увидеть постановку по этим эскизам. И чтобы там обязательно были уморительно надменный тигр и ленивые панды.

Сказка о повсеместном непонимании того, что: Искусственность – это еще не Искусство.

Нет, вовсе не природное умение соловья противопоставляется тут искусству соловья искусственного. Искусство соловья противопоставляется тут подделке под него:

• Недурно и очень похоже, да вот чего-то недостаёт, сами не знаем чего.

  Ещё это сказка о том, что Искусство никогда нельзя понять до конца:

• Извольте видеть, ваше величество, и вы, господа, про живого соловья никогда нельзя знать наперёд, что он споёт, а про искусственного можно! Именно так, и не иначе! В искусственном соловье всё можно понять, его можно разобрать и показать человеческому уму, как расположены валики, как они вертятся, как одно следует из другого!

  Ещё это сказка о том, что для многих и мычание сойдет за Искусство:

• О! – сказал камер-юнкер. – Вот он! Какая, однако, сила у такого маленького создания! Мне определенно уже доводилось слышать его!

  Ещё это сказка о том, что злые дела говорят громче добрых:

• Помнишь? – шептали они одно за другим. – Помнишь? – И рассказывали ему столько, что на лбу у него выступил пот.

  Еще это сказка о том, что пока Искусство живет – Смерть отступает.

• Пой, соловушка, пой ещё!
• А ты отдашь мне золотую саблю? И славное знамя? И корону?

А ещё это сказка о том, как все ждали смерти императора, да не дождались:

• С добрым утром!

В детстве как-то эта сказка прошла мимо меня. То ли мне ее не читали, то ли не запомнил… Почему-то в памяти странная картинка, из истории, как я теперь понимаю, о совсем другом соловье. На этой картинке из детства – влюбленный соловей, проткнувший себе сердце розовым шипом, и, тем самым, напитавший розовый куст своею собственной кровью. Помня эту картинку, я бежал этой суицидальной, как мне тогда казалось, сказки, и в ту пору, когда у меня подрастали старшие дети.
И вот теперь, чисто случайно, подбирая сказку для младшего сынишки, я прослушал «Соловья». И, о чудо! сказка же Андерсена, оказалось, совсем о другом! И она – замечательна! Она завораживает уже с первых строк:
«В Китае, как ты знаешь, и сам император и все его подданные — китайцы. Дело было давно, но потому-то и стоит о нем рассказать, пока оно не забудется совсем! В целом мире не нашлось бы дворца роскошнее императорского; он весь был из тончайшего драгоценного фарфора, такого хрупкого, что страшно было до него дотронуться.»
Не отпускает сказка интерес читателя и дальше.
И, что самое удивительное, написанная 170 лет назад, сказка не потеряла своей актуальности и ныне. По-прежнему нам интересен и загадочен Китай, с их культурой, их фарфором и их чудесами, по-прежнему механические штучки из Японии – очаровательно тонки и совершенны, по-прежнему мир преклоняется перед технологиями, но, все еще, не может создать неживое более качественно, чем природа создала живое.

В своих произведениях Ганс Христиан Андерсен воспевает хрупкую  и одухотворённую  красоту живых существ.  Главный герой сказки «Соловей», император, выглядит  внешне благополучным, и  разумным,  и все же, предпочитая  игрушку живому существу, он  показывает  убогость своей натуры.  Время идет, и жизнь все расставляет по своим местам. Во время тяжкой болезни механическая птица бесполезна, а живой соловей своей песней возрождает угасающую жизнь, спасая императора от смерти.

   Механизмы не способны  возвысить человека или утешить его в тяжёлую минуту, а предпочтение искусственных артефактов и технических механизмов живому превращает самого человека в винтик  гигантского механизма. Это особенно важно именно сейчас – в  эпоху колоссального скачка  технических достижений.  Упоение легко доступными техническим гаджетами   рождает пьянящее чувство всесилия и свободы, но это иллюзия.    Человек, предпочитающий искусно сделанные вещи живому, поступает нелепо и противоестественно.  Расплата неминуема. Нарушение экологического равновесия ослабляет физическую жизнь человека, оторванность от природы расшатывает психологическое здоровье.  Исцеление возможно, но для этого человеку, как в сказке Андерсена, нужно обратиться к своим природным истокам – основе своего бытия.

Трели соловья, всегда завораживают, и не важно кто их слушает: простой человек или великий император.

Ганс Христиан Андерсен в своей сказке про соловья очень ярко и метко описывает человеческую натуру, все тонкости её души, раскрывает суть. Конечно же, можно слушать и красивейшего искусственного соловья и он доставит массу удовольствия. Но... надолго ли хватит такого удовольствия..
В этом повествовании автор, описывая соловья, даёт понять читателям одну очень известную истину: "Не всё то золото, что блестит!"

Золото, бриллианты, это, бесспорно великолепно и потрясающе красиво, но где же душа, чувства. Разве можно это чем то заменить...

В холодном, пусть даже в золотом блеске, нет живой жизни, нет чувственности, нет души, от такого блеска веет холодом, безразличием и даже смертью... Читая эту сказку, мне вспомнился Кащей Бессмертный, который превратил Василису Прекрасную в Золотую, сказав:"Была простая, стала Золотая!" Красиво-Да! Но как то страшно... Не правда ли?

Так и в этой сказке настоящую жизнь ставят в "золотые рамки", и эти "рамки" оказываются зависят от износа самых обычных маленьких шестерёнок...

Сказка эта мне напоминает некую притчу. Она с глубоким смыслом, написана очень красиво, чувственно и трогательно. В ней множество прекрасных эпитетов, описывающих красоту и великолепие нашей жизни.

Читается сказка с интересом, быстро. Чтение занимает не больше 20 минут. Слог великого сказочника действительно, сказочный, завораживающий. Описание серенькой пташка, наделенный автором, живыми человеческими эмоциями, душевностью, потрясают воображение. И конечно же, радует финальная сцена этого повествования.

Конечно же, мне очень понравилась такая сказочная история. Оцениваю на Высший балл и порекомендую к чтению.

Соловью не нужны продюсеры. Учитесь отличать ложное от живого!

Очень интересная сказка "Соловей" Г.Х. Андерсена! Прочитал буквально на одном дыхании. История дружбы простой лесной птички и богатого императора, очарованного пением соловья. Но, так получилось, что искусственная игрушка заменила лесную птичку. Но в итоге прекрасная игрушка не смогла заменить удовольствия от прослушивания живого соловья, оказавшегося настоящим другом, который спас императора от смерти. Настоящая дружба и красота проявилась в деле. Хотя соловей был обычной маленькой невзрачной лесной птичкой, но он умел дружить и ценить отношения к себе и к окружающим. Рекомендую прочитать всем эту замечательную сказку!

В последнее время я больше люблю мрачные сказки, не смотря на то, что декабрь - самое время для волшебства, праздничной суеты и т.д. Хочется, скорее, наоборот - отгородиться от этого хотя бы ненадолго, посидеть с мрачным видом в старой библиотеке какого-нибудь холодного средневекового замка или бесцельно бродить по снежному ночному лесу. Эта сказка в моё настроение совершенно не попала, но от этого хуже для меня не стала.

В наше время можно купить практически всё, но имитация никогда не может быть лучше оригинала. Можно записать пение птиц, звук дождя или горящих поленьев, но невозможно продать в коробке атмосферу, эмоции и воспоминания. Так никогда не будет лучше заведенная игрушка пения настоящего соловья. Но, в то же время, невероятно здорово, что можно услышать те звуки, которые жители больших городов рискуют и вовсе не услышать вживую; или слышать и видеть "чужими глазами" те места, в которые не доберёшься никогда. Что лучше послушать - настоящего соловья или его драгоценную имитацию? А если мечтаешь услышать пение, но нет возможности до него добраться?

Каким-то чудесным образом эта сказка прошла мимо меня в детстве и прекрасно, что сейчас я все-таки с ней познакомилась. Поберегу такие солнечные открытия для весенне-летних времён.