The Paradise Snare

Давным-давно, в первые дни оживания Нал Хутты хатты потеряли столько посланников и гонцов, что прекратились любые связи между кланами, и все потеряли из-за этого прибыль. (...) Поэтому кланы заключили клятвенный договор. Гонец одного хатта к другому неприкосновенен. Пока мы доставляем послание Заввала и везем ему ответ, нас нельзя тронуть ни пальцем, ни когтем, ни плавником. Вообще ничем и никак.

Я выяснила, что все, во что я верила и чему посвятила всю свою жизнь, обычная ложь. А это — больно. У меня как будто забрали часть сердца, мама. А еще я думаю, что не могу ничего обещать Хэну, пока я не… целая.

Больше никто. Больше никто меня не интересует. И никого к себе не подпущу. Плевать мне, симпатичная девочка или уродина, умница или нет… Ни подруга, ни возлюбленная — никто не стоит боли. Отныне и навсегда — только я. Соло. (...)
Я — Соло, отныне и навсегда.

Ты не бродишь с постным видом, размышляя над несправедливостью, коррупцией и невзгодами. Ты принимаешь мир таким, каков он есть, и живешь в нем, не задумываясь над причиной

Ты прагматик до мозга костей. Если в тебя не стреляют и не цепляют лучом захвата, жизнь прекрасна и удивительна, так?

Молись всем богам, каких знаешь, и проси их, что бы тебе никогда не пришлось рассердить хатта. Лучше умереть, и это не преувеличение, друг мой

Когда имеешь дело с хаттами, то попадаешь в колесики и шестеренки, а внутри — еще больше колесиков и шестеренок.

Чтобы привлечь внимание хатта, предложи ему дорогой подарок, да. Или начни ему угрожать. Порой хатты поступают обоими способами.

...хатты и родную бабушку продадут, если предложить им хорошую цену и если у них имеются бабушки.

Хатты заключают союзы и разрушают их со скоростью света. А как только речь заходит о потери влияния или прибыли, их верность испаряется словно лед под солнцем, знаешь ли.

В ее речи было больше заглавных букв, чем в одном абзаце плохо отредактированного чтива.

Никто не уважает попрошаек, а Хэн жаждал уважения к себе едва ли не больше всего на свете.

...капитан — не тот человек, которому перечат без веской на то причины и заряженного бластера под рукой.

"Хорошая память - благословение и проклятие одновременно..."

Смутное прошлое ненужным грузом оставлено позади, впереди лежало лишь светлое радужное будущее.

"Подозрительна радость, что не перемешана с грустью".

Что за мир, одурело бурчал про себя юный кореллианин. Такой добропорядочный, что приличному человеку нельзя загнать добрый груз первосортного спайса. Взорвать их мало

На мгновение Хэн вообразил себя спасителем планеты, но в следующую секунду напомнил себе, что гнуть шею ради остальных - наивернейший способ навсегда отделить голову от плеч.

Я хочу летать. И буду летать. А значит, получу корабль.

Громилы и дураки уважают одно храбрость. По меньшей мере, браваду.