Цитаты из книги Dark Lord: Star Wars

Но ведь он всего лишь хотел их спасти! Падме — от гибели, Оби-Вана — от невежества. ... Вместо этого Падме была мертва, а Оби-Ван — в бегах; как и Вейдер, лишён всего, что когда-то имел: друзей, семьи, конечной цели.

Расскажи мне о своих сильных сторонах, и я буду знать, как их обезвредить; расскажи мне о своём величайшем страхе, и я заставлю тебя встретиться с ним лицом к лицу; расскажи, что ты ценишь больше всего , и я пойму, чего тебя можно лишить; расскажи, чего ты страстно желаешь, и я откажу тебе в этом.

Его окровавленные губы сложились в горделивой ухмылке, а из правого глаза выкатилась слеза. 

— Найдёшь ты их или нет, Скайуокер, — это не имеет значения. И не важно, преуспеешь ли ты в том, чтобы убить каждого джедая, пережившего Приказ 66. Теперь я понимаю… Сила не умрёт никогда.

Космос годился больше для ситхов, нежели для джедаев. Незримое присутствие гравитации, сдержанная мощь звёзд, абсолютная ничтожность жизни… Гиперпространство, по контрасту, больше подходило для джедаев: туманное, расплывчатое, непостижимое.

Человек, которого непонятным образом вызволили с Мустафара, вернули к жизни и заключили в этот чёрный костюм, наглядно иллюстрировавший то, кем стал Скайуокер к концу войны: изменником, убийцей детей, последователем Сидиуса и адептом тёмной стороны Силы.

Там, где джедаи черпают могущество из познания, ситы обретают познание посредством могущества

Сжав правую ладонь в кулак, он исторг проклятье в адрес Силы. Что она дала ему, кроме боли? Кроме мук предвидения, кроме снов, свершения которых он не мог предотвратить. Сила заставила его поверить, что он обладает величайшим могуществом, хотя в действительности он был лишь её жалким слугой.

Став одним из ситхов, ты больше не испытаешь нужды в ином спутнике, кроме тёмной стороны Силы…Последняя ремарка пробудила в Вейдере что-то, какие-то чувства, в которых он так и не смог до конца разобраться: переплетение злости и разочарования, печали и горечи…

Двое их должно быть; не больше и не меньше. Один держит власть в своих руках, второй к ней отчаянно стремился

«Лучше бы это место никогда не было построено!» В действительности, он убил всех этих джедаев не в угоду Сидиусу, как самому Сидиусу хотелось бы думать. В своём высокомерии лорд ситов и не подозревал, что Энакин видит его насквозь. Неужели Сидиус искренне полагал, что сможет оставить, как есть, тот факт, что он с самого начала манипулировал Энакином и армиями в Войне клонов?

Но Вейдер помнил. Помнил ясно как день, как в офисе Палпатина он собственными руками превратил себя в раба. Помнил взгляд старика, умоляющего о пощаде, помнил его сладкие речи о спасении Падме, помнил, как он бросился ему на помощь. Помнил изумлённое лицо Мейса Винду, когда ситские молнии швырнули его через раму разбитого окна.

неужели Сидиус намеренно соорудил для него эту тюрьму? Вопрос снова задал Энакин — маленький комок страха в сердце Вейдера.

- Голос как будто знакомый… - начал он. - Лицо знакомо ещё больше, - закончил за него диверсант. Шутке было уже три года от роду, но она по-прежнему была в ходу как у солдат-клонов, так и у джедаев.

Сидиус прекрасно понимал, что ему придётся приложить все возможные усилия, чтобы сбросить с Вейдера его груз отчаяния и пробудить в нём дремлющую мощь. Даже ценой риска для жизни самого Сидиуса…

— Посмотрите на нас. Разве это лица победителей?

— Ты права. Кое-кто из джедаев всё же выжил.

Энакин не родился сразу тёмным, он СТАЛ таким, во многом из-за тех испытаний, которые подбросила ему жизнь, из-за той ненависти, страха, злости, страданий, которые он испытывал. Если бы джедаям довелось найти его пораньше, когда он был в более юном возрасте, ничего бы не случилось.

Погасив скорость перехватчика, Вейдер сокрушённо уставился на звёздное небо. Ещё слишком многое ему предстоит совершить, прежде чем он вновь сможет собрать себя воедино.

В конце концов, даже претерпев столько лишений, он всё равно оставался лучшим в галактике пилотом.

Вейдер мечтал о том дне, когда воспоминания Энакина Скайуокера наконец рассеются, как свет, поглощённый чёрной дырой. До той поры он будет продолжать чувствовать себя ущербно в этих чёрных доспехах — даже несмотря на то, что они отлично оттеняли тьму, затаившуюся в его непроницаемом сердце.