Цитаты из книги Каштанка

- Черт знает какая у тебя телега! - поморщился землемер, влезая в телегу. - Не разберёшь, где у неё зад, где перед...

• Что ж тут разбирать-то? Где лошадиный хвост, там перед, а где сидит ваша милость, там зад...

Федюшка привязывал на ниточку кусок мяса и давал его Каштанке , потом же, когда она проглатывала, он с громким смехом вытаскивал его обратно из ее желудка.

А мы думаем слишком много, логика нас заела... Чем развитее человек, чем больше он размышляет и вдается в тонкости, тем он нерешительнее, мнительнее и тем с большею робостью приступает к делу.

По бульвару, мерно шагая, двигается прямо на него толпа солдат с красными лицами и с банными вениками под мышкой. Гриша весь холодеет от ужаса и глядит вопросительно на няньку: не опасно ли? Но нянька не бежит и не плачет, значит, не опасно.

— Дружба?.. — переспросил неграмотный дедушка. — Во-во! Это самое настоящее слово — дружба.

"Ежели каждый будет кусаться, то лучше и не жить на свете"

Летнее утро. В воздухе тишина; только поскрипывает на берегу кузнечик да где-то робко мурлыкает орличка. На небе неподвижно стоят перистые облака, похожие на рассыпанный снег… Около строящейся купальни, под зелеными ветвями ивняка, барахтается в воде плотник Герасим...А солнце печет и печет. Тени становятся короче и уходят в самих себя, как рога улитки...

Потребность излить на чем-нибудь свое горе достигла степеней, не терпящих отлагательства. Он не вынес… – Ваня! – крикнул он. – Иди, я тебя высеку за то, что ты вчера стекло разбил!

...столяр был пьян, как сапожник.

Не все продается, что покупается.

Рядом с ним шагал Федюшка в отцовском картузе. Каштанка глядела им обоим в спины, и ей казалось, что она давно уже идет за ними и радуется, что жизнь ее не обрывалась ни на минуту.
Вспоминала она комнатку с грязными обоями, гуся, Федора Тимофеича, вкусные обеды, ученье, цирк, но все это представлялось ей теперь как длинный, перепутанный, тяжелый сон…

Когда думаешь об еде, то на душе становится легче.

Каштанка съела много, но не наелась, а только опьянела от еды.

Но она ни о чем не думала и только плакала.

– Что, брат? Жалуешься?.. А ты терпи…

Взбудоражилась вся усадьба. Нетерпеливый, замученный генерал пообещал дать пять рублей тому, кто вспомнит настоящую фамилию, и за Иваном Евсеичем стали ходить целыми толпами...

Гусь, вытягивая шею и топчась на одном месте, продолжал говорить о чем-то быстро и горячо. По-видимому, это был очень умный гусь; после каждой длинной тирады он всякий раз удивленно пятился назад и делал вид, что восхищается своей речью…

- Да разве братец ихний приехали? Владимир Иваныч? - спрашивает Очумелов, и всё лицо его заливается улыбкой умиления