Цитаты из книги Гоголь без глянца

Проповедник кнута, апостол невежества, поборник обскурантизма и мракобесия, панегирист татарских нравов, – что вы делаете?

Существовало такое убеждение, что, кто из Малороссии приезжает в Петербург, на того вода петербургская так действует, что волосы вылезают.

Я, например, вижу, что кто-нибудь спотыкнулся; тотчас же воображение за это ухватится, начнёт развивать – и всё в самых страшных признаках.

Остроты Гоголя были своеобразны, неизысканы, но подчас не совсем опрятны.

В воскресенье он пил кофий с нами и приходил при полном параде, в светло-жёлтых нанковых панталонах, светло-голубом жилете с золотыми пуговками и в тёмно синем фраке с большими золотыми пуговицами и в белой пуховой шляпе.

Гоголь обращался с ним совершенно патриархально, говоря ему иногда: «Я тебе рожу побью», что не мешало Якиму постоянно грубить хозяину.

Гоголь очень часто употреблял слово «слишком».

Я описываю жизнь людскую, поэтому меня всегда интересует живой человек более, чем созданный чьим-нибудь воображением.

Он никогда не мог поспеть никуда к назначенному сроку и всегда опаздывал.

Он упирался, как хохол, и чем больше просишь, тем сильнее он упирается.

«Отвечать на оскорбление? – говорил он. – Да кто это может сказать, что я его принял?».

Юмор занимал в жизни Гоголя столь же важное место, как и в его созданиях: он служил ему поправкой мысли, сдерживал ее порывы и сообщал ей настоящий признак истины – меру.

Хозяин представил меня. Гоголь спросил: «Долго ли вы в Москве?» – И когда узнал, что я живу в ней постоянно, заметил: «Ну, стало быть, наговоримся, натолкуемся еще!» – Это была обыкновенная его фраза при встречах со многими, фраза, ровно ничего не значившая, которую он тут же и забывал.