Цитаты из книги Emotionally Weird

Я молодая женщина из плоти и крови, из конфет и пирожных, и сластей всевозможных, и из молекул, когда-то составлявших тела мертвецов.

Восход, подумала она, маленькое ежедневное чудо.

Нора говорит, что все равно когда умирать – что наша жизнь лишь иллюзия. Может, это и так, но холодный дождь все равно пронизывает до костей, а шквалы треплют нам волосы.

<...> Если поскрести любого человека, вылезет крестьянин.

— Я просто пытаюсь понять, кого вы мне напоминаете. — Я один такой, — сказал он. — Господь разбил форму, в которой меня отливали.

Профессор напоминал мне старое животное – пожилую ломовую лошадь или страдающего артритом датского дога. Мне очень захотелось погладить его по веснушчатой лысине и нашарить в кармане яблоко или собачью галету.

– В юности я хотел пойти на сцену, – мрачно сказал он.

– Никогда не поздно, – неопределенно ответила я.

Конечно, это была ложь, – к сожалению, в жизни очень часто бывает слишком поздно.

Андреа при виде Шуга лишается остатков разума. (Влюбленная девица — ужасное зрелище.) Покинув Шотландскую церковь и ее нравственные устои, Андреа (увы, не она первая) втрескалась в Шуга и, кажется, находилась во власти ошибочного убеждения, что именно ради нее он исправится. Если она надеялась, что под ее крылышком он остепенится, ее ждало горькое разочарование.

Janice smelt of piety and coal tar soap. She had recently become a Christian, a neophyte of a student Christian fellowship whose members roamed the corridors of Airlie, Belmont and Chalmers Halls looking for likely converts (the afraid, the alone, the abandoned) and those who needed to use the Bible to fill in the spaces where their personalities should have been.

Infinity, I happen to know, is the colour of sludge and dead seals, of sunken battleships and their crews, the dregs of Monday mornings and the lees of Saturday nights and of small harbours on the north-east coast in January. But I kept that knowledge to myself.