Кінець особистого світу не такий, як на тому великому полотні, що живописав був містер Боббі. Його приносить поштар з телефонограмою та словами: «Розпишіться тут, на корінці. Співчуваємо, містере Томе».

Немає гіршого, ніж коли хочуть, як краще. Моя стара вічно хоче, як краще, і робить, як краще, а я від того щодня повіситись ладен.

- Я не люблю кінцівок, - мовив Роджер.

- Ніхто не любить, - сказав Томас Гадсон. - Але все колись закінчується.

Треба шукати суть у собі самому, де б ти не опинився.

 Вилли кивнул и своим единственным зрячим глазом уставился на зеленый остров, который будто привстал на цыпочки на коричневато-красных корнях мангровых деревьев. Прежде чем шлюпка обогнула мыс, он сказал еще только: – На этих корнях попадаются хорошие устрицы

Жизнь человека немного стоит в сравнении с его делом. Но чтобы делать дело, нужно жить.

-Мастерству заменителей нет, думал Томас Хадсон. И таланту нет заменителей, и ни то ни другое не хранят в священном сосуде. Мастерство — оно в тебе. В твоем сердце, в твоей голове, в каждой частице тебя. И талант тоже в тебе, думал он. Это не набор инструментов, которыми ты наловчился орудовать.

Неужели вы правда считаете, что я похож на эту помесь художника с человеком?

– К черту любовь, – сказал Томас Хадсон.

Утопите угрызения совести в стакане.

Сморщенный и подвядший перец был около шести дюймов длиной. – Жжет только вначале, – сообщил Джонни. – Как и любовь.

Ада еще нет. Он только открывается.

Они оба вели себя с женщинами глупо и неправильно, но о своих ошибках ему думать не хотелось, поэтому он стал думать об ошибках Роджера.

－ Из чего ты создана, родная？
－ Из того что ты любишь, с примесью стали.

Самое замечательное в картинах то, что их не нужно любить без страданий

Он выробатал в себе умение не ссориться с женщинами и не жениться на них

Не знаю, думал он, часто ли случалось, чтобы человек и дивотное любили друг друга настоящей любовью. Наверное, это смешно. Но мне не кажется смешным.

— Он — омерзительный тип, — сказал Томас Хадсон.
— Не омерзительнее, чем тот, в Калифорнии. Вся беда в том, что их слишком уж много. Они всюду, в каждой стране, Томми, и все больше и больше забирают власть. Мы живем в плохие времена, Томми.

Такое превозмочь нельзя, и рано или поздно приходится в этом сознаться.