– Безумие какое-то.
– Таков новый мир.

– Геополитика, – сказала Ли. – Важно будущее, а не прошлое.

– Американские войска стоят в долине Коренгал и сейчас. Я только что читала в журнале. Наверное, они оттуда и не уходили. Надеюсь, у них получится лучше, чем у русских.
– Они украинцы, – сказал я.
– А есть разница?
– Уверен, что для украинцев есть.

Сотрясения мозга непредсказуемы.

– Хочешь остаться и доказать свою правоту? Задача будет не из простых. Отсутствие вины – вещь неуловимая.

В мой сэндвич положили салями и сыр. Это была лучшая трапеза в моей жизни.

Советская идеология была безупречно чистой, и потому их ждал успех. С этого обмана и начался наш Вьетнам.

И всем известно, что политика – грязный бизнес.

Психологи из Ракера уверенно твердили, что у людей, неожиданно потерявших родных, коэффициент умственного развития как у лабрадора. Грубо, потому что они военные, но точно, потому что они психологи.

Несколько часов назад, когда Джейк ложился спать, он, вероятно, был красивым мужчиной.

В Ракере нас учили, что в подобной ситуации необходимо обязательно найти что-то общее, объединяющее того, кто узнал о смерти близкого человека, и вестника смерти.

Он сказал, что не хочет есть. Я сидел молча и ждал. Психологи из Ракера учили нас, что людям, потерявшим близких, нужно дать возможность заговорить первыми.

Я заметил, что у него пиджак с одним разрезом посередине, как принято у французов. Англичане любят двойные разрезы по бокам, а итальянцы вообще предпочитают их не делать.

Но я никогда не утверждал, что отличаюсь большим умом. Я упрям и иногда бываю вспыльчивым. Некоторые в такой ситуации пинают кошек, а я продолжаю

Заметить террористов-смертников легко. Их выдает огромное количество очевидных признаков. Главный: они нервничают. Потому что по определению делают это в первый раз.

В крупном городе ходить пешком лучше, чем ездить на машине, – кем бы вы ни были.

Ты знаешь, чего они боятся больше всего? Только не нас. Больше всего на свете они боятся своих. Худшее, что может с ними случиться, – снова и снова доказывать собственную невиновность.

Неосторожный человек, которому нечего скрывать, ответил бы мгновенно и честно; может, возмутился бы или обиделся. Неопытный обманщик изобразил бы негодование, громко и с воплями.

Она наделила слово «нужно» сразу несколькими смыслами, и я занял положение одновременно оппонента и соратника. Она как будто хотела сказать: «Мы знаем, что у вас есть информация, которая может причинить нам вред, и мы вас за это ненавидим, но будем вам искренне благодарны, если вы окажетесь настолько любезны, что обсудите проблему сначала с нами и лишь потом сделаете ее общественным достоянием».

Мир повсюду представляет собой джунгли, но Нью-Йорк – это джунгли в чистом виде.