Убыр

Я у папы, кстати, этому научился: чушь сморозил – сияй. Дурак, но веселый. Простят.

Вот есть такая сказка «Три поросенка» про веселых беззащитных поросят. А продолжения у нее нет. И понятно почему. Потому что три выросших поросенка – это не сказка, а жуть на колесиках, еще и вонючая.

Нет справедливости на свете, и особенно в школе.

Нечисть любит пачкать чистых – особенно тех, кто учит отличать чистых от нечистых.

Я не верю в сказки.
Я не верю в духов и чертей.
Я не верю в Бога.
Я не верю книгам и телевизору.
Я не очень верю интернету.
Я не верю всему, что говорят в школе, на улице и дома.
Я вообще неверующий.
Я знаю. А знаю потому, что сам вижу, слышу и чувствую. Хотел бы не видеть, не слышать и не чувствовать – особенно в последние дни. Очень хотел бы. Но приходится.
Приходится знать, что попал в чертову сказку, и чертова – это не слабенькое ругательство, а как бы краткое описание.

Замахнулся – бей. Взялся – ходи. Вошел – иди до выхода. ... А сказочная надежда лучше, чем никакой.

Почему-то невинность можно только потерять.

В справочнике говорилось, что ubırlı keşe — не чокнутый, а заполучивший внутрь убыра. И узнать такого человека очень просто.
Он очень много ест.
Он кидается на всех.
У него под мышкой или на темечке дыра, через которую убыр выходит отдохнуть и поохотиться на новых жертв.
И он быстро умирает.
Убыр выпивает из него все соки.

Говорят, что все умирают. Говорят, если быстро, это не больно и не страшно.

Мертвому не нужно страдать, думать, дергаться, уворачиваться и что-то делать. Не нужно переживать. Всё, пережил. Теперь перемирай.

И моя жизнь напрасно шла: на гитаре играть толком не научился, папу с мамой упустил, сестру потерял, убыродавом не стал, что за четверть по географии вышло, так и не узнаю.

Дилька нашла самый нужный день для того, чтобы проснуться в половине седьмого. Она как-то сразу уяснила, что стишок "Мама спит, она устала" к брату ну никак не относится.

Я пожал плечами и вспомнил, что отец в свое время сказал: «Татарин – это человек, который плачет, когда слышит правильно спетую „Ay bılbılım”. А если не плачет, он не татарин». Если так, то я, конечно, ни фига не татарин. А может, просто правильного исполнения не слышал.

Сон - небывалое сочетание бывалых впечатлений.

Маму бы мою сюда. Сперва бы повесилась, потом всех убила бы.

Мертвому хорошо.

Мертвому не нужно бояться. Нечего

уже бояться. Или без толку.

Я вообще неверующий.

Я знаю. А знаю потому, что сам вижу, слышу и чувствую.

Ни ветра, ни дождя, ни шума погони. Дневные звери попрятались, ночные не проснулись, до электрички еще полчаса, а ходу до станции, бабка сказала, пятнадцать минут. И чего ж это мы с Дилькой не дошли, спрашивается. И еще спрашивается, чего ж это я Дильку чужой бабке оставил, а сам экстремальным цветоводством занимаюсь. Это еще что. Сейчас вот пойду с амулетами беседовать.

По-моему, мама куда более увлекающаяся натура. В том числе и делом вынимания всяуих органов из человеков. Я не имею в виду, что она мне мозн выносит, но направление мысли правильное.