Орфей спускается в ад

Но смерть не приходит, когда зовёшь её, а всегда не вовремя и без приглашения.

Смерть не приходит, когда зовешь ее, а всегда не вовремя и без приглашения.

Чего мы все ожидаем? Что вот-вот что-то вдруг стрясется и какое-то событие придаст смысл нашему существованию.

Ужасные мысли – почти всегда верные!

Если с пятнадцати лет начинаешь ходить на все эти сборища и гулянки, - к тридцати молодости как не бывало.

Думаю, что, умирая, человек все равно одинок: что, с родными, что без них.

Никому никогда не дано узнать никого.

Трудно узнать человека, с которым никогда не встречался.

Люди, побывавшие на волосок от смерти, любят, чтобы им все напоминало о духовном…

Если утром сломаешь каблук, – суждено встретить свою настоящую любовь еще до темноты.

Лейди. Так как же, по-вашему, люди узнают друг друга?

Вэл (сев на прилавок). Знаете, как я ответил бы на ваш вопрос? Никому никогда не дано узнать никого. Все мы приговорены к пожизненному одиночному заключению в собственной шкуре! Поняли, Лейди? Уверяю вас, это правда, и мы должны взглянуть ей в глаза: каждый из нас осужден отбывать пожизненный срок в этой одиночке: в собственной шкуре. Пожизненный!

А что же еще остается делать в этом мире, как не цепляться обеими руками за все, что подвернется, пока все пальцы не обломаешь?

Мысль ужасная, но верная. Почти все ужасные мысли – верные.

Бывает — взрыв ярости, но бывает и ярость без взрыва, сплошная, привычная, ровная… Смерч — не всегда вихрь: порой он движется медленно. Людские сердца точит гнилью, и гниют они медленно, постепенно…

Я, конечно, прекрасно вижу, что вы с придурью, но вокруг полным-полно придурков еще похлеще — и ничего: разгуливают на воле, а иные забрались так высоко — не достанешь.

Поторапливаться из-за женщины приходилось, но бежать — не припомню.

В городах я всегда работал по ночам, а если работа ночная, то живешь словно в другом месте, не там, где живут работающие днем.
Работающие днем и работающие ночью живут в разных городах. Названия одинаковые, а города разные. Как день и ночь. Есть что-то дикое в этих краях, о чем знают лишь «ночные» люди...

Ну, сдается мне, нелегко откликнуться «Папа, я здесь!», когда тебя обнимает любимый!