Лучшие романы. Избранная проза. Выпуск 2

Мотыльки летят к свету, мухи - к говну, и все это в полной тьме.

Хорошо бы куда-нибудь спрятаться и дождаться лета
и вести себя как можно тише, а то ведь не оберешься бед,
если в КГБ поймут, что ты круг ослепительно яркого света,
кроме которого во Вселенной ничего никогда не было и нет.

Что больше всего нравилось Чжану, так это не бесплатная кормежка и выпивка, не все его особняки и любовницы, а здешний народ, трудящиеся. Они были работящие и скромные, с пониманием, – Чжан мог, например, давить их, сколько хотел, колесами своего огромного черного лимузина, и все, кому случалось быть при этом на улице, отворачивались, зная, что это не их дело, а для них главное – не опоздать на работу.

– А кто такой товарищ Колбасный? – поинтересовался он, когда площадь осталась позади.
– Это вы теперь – товарищ Колбасный, – ответил референт.
– Почему это? – спросил Чжан.
– Так решил Сын Хлеба, – ответил референт. – В стране не хватает мяса, и наш повелитель полагает, что если у его наместника будет такая фамилия, трудящиеся успокоятся.

– И нравится тебе быть непонятно кем?
...
– когда молодой был, не думал, что этим кончится. Все казалось, стою на пороге чего-то удивительного, нового, вот только еще немного... – он запнулся, подыскивая слово, и пошевелил пальцами в воздухе, словно пытаясь показать, чему именно он хотел когда-то посвятить еще немного времени, – ...еще чуть-чуть – и переступлю. А порог оказался...

Оказалось, что лучшее связано с очень простым, таким, о чем никому и не расскажешь. Это были моменты, когда жизнь неожиданно приобретала смысл и становилось ясно, что она на самом деле его никогда не теряла, а терял его сам Митя.

– Ты, Никита, прямо как участковый стал, – мягко сказал Максим. – Тот тоже жизнь объяснял. Ты, говорил, Максим, на производство идти не хочешь, вот всякую ерунду и придумываешь.

– Правильно объяснял. Ты от этого участкового отличаешься только тем, что, когда он надевает сапоги, он не знает, что это эстетическое высказывание.

Я знаю, что это сложно понять... но, кроме навоза, ничего просто нет.

– Художника-концептуалиста я в себе давно убил, – примирительно сказал Максим.
– А я-то думаю, чего это у тебя изо рта так воняет?

6. Бывает еще, проснешься ночью где-нибудь в полвторого и долго-долго глядишь в окно на свет так называемой Луны, хоть давно уже знаешь, что этот мир – галлюцинация наркомана Петрова, являющегося, в свою очередь, галлюцинацией какого-то пьяного старшины.