Бесприданница. Гроза.

Скучно мне глядеть-то на тебя!

Языком лепечу слова, а на уме совсем не то

Мы люди бедные, нам унижаться-то всю жизнь. Так уж лучше унижаться смолоду, чтоб потом пожить по-человечески

"Кабанова. Ведь от любви родители и строги-то к вам бывают, от любви вас и бранят-то, всё думают добру научить. Ну, а нынче не нравится. И пойдут детки-то по людям славить, что мать ворчунья, что мать проходу не даёт, со свету сживает. А, сохрани господи, каким-нибудь словом снохе не угодить, ну и пошел разговор, что свекровь заела совсем."

Карандышев. (вставая) О, не раскайтесь! (Кладет руку за борт сюртука.) Вы должны быть моей.
Лариса. Чьей ни быть, но ней вашей.
Карандышев. (запальчиво.) Не моей?
Лариса. Никогда!
Карандышев. Так не доставайся ж ты никому! (Стреляет в нее из пистолета.)

Тетенька, у всякого свой вкус: один любит арбуз, а другой — свиной хрящик.

Паратов. <...> Позвольте узнать: ваш будущий супруг, конечно, обладает многими достоинствами?
Лариса. Нет, только одним.
Паратов. Немного.
Лариса. Зато дорогим.
Паратов. А именно?
Лариса. Он любит меня.
Паратов. Действительно, дорогим; это для домашнего обихода очень хорошо.

<...>; потому что если мужчина заплачет, так его бабой назовут; а эта кличка для мужчины хуже всего, что только может изобресть ум человеческий.

Лариса Дмитриевна, три года я терпел унижения, три года я сносил насмешки прямо в лицо от ваших знакомых, надо же и мне, в свою очередь, посмеяться над ними.

Коли я для тебя греха не побоялась, побоюсь ли я людского суда?

Здесь что вышла замуж, что схоронили — все равно.

Кабы я маленькая умерла, лучше бы было. Глядела бы я с неба на землю да радовалась всему.

Отчего люди не летают!

Уговор лучше денег.

Так променяешь ты жену на мать? Ни в жизнь я этому не поверю.

Вы меня увезли, вы и должны привезти меня домой

В Париж тебе действительно надо ехать. Там только тебя и недостовало.

Нынче образованные люди в Европу ездят, а не по ярмаркам шатаются.

Чтобы напоить хозяина, надо самому пить с ним вместе