Трест с ахиллесовой пятой

Это было и красиво и просто, как всякое подлинно великое жульничество.

– ...Когда я выпью, – говорит Энди, – меня всегда влечет к ораторскому искусству.
– Нет ничего хуже, – говорю я.

В жизни бывает два случая, которые неизвестно чем кончаются: когда мужчина выпьет в первый раз и когда женщина выпьет в последний.

Было в его взгляде какое-то убийственное и проникновенное выражение мягкой мятежности, которое мне не очень понравилось.

Снаружи он был вполне благопристоен и умудрялся сохранять равновесие, но внутри он был весь начинен сюрпризами и экспромтами.

Каждый доллар в руке у другого он воспринимал как личное для себя оскорбление, если не мог воспринять его как добычу.

Любой трест имеет уязвимое место.

— [...] Ни один враг монополий и трестов не мог бы найти в нашем предприятии никакого изъяна. В сравнении с ним маленькая нефтяная афера Рокфеллера казалась жалкой керосинной лавчонкой...

Вот уж он умелец производить внятные звуки касательно разных материй и делать умозаключения.

Чуть мы прибыли туда, пошел дождь. Как говорится, залез Ной на гору Арарат и отвернул краны небесные.

Да, сэр, каждый трест носит в своей груди семена собственной гибели, как петух, который в штате Джорджия вздумает запеть слишком близко от сборища негров методистов, или тот член Республиканской партии, который выставляет свою кандидатуру в губернаторы Техаса.

Когда я выпью, — говорит Энди, — меня всегда влечет к ораторскому искусству.