Белый клык. Зов предков. До Адама

Это божественно! Божественно! Я и представить себе не мог такого! Великое произведение! Это моё первое знакомство с Джеком Лондоном. Сразу и книгу и автора в любимые! Сразу! Даже если всё остальное, что он написал, мне не понравится, за ЭТОТ роман – в любимые!

Автор описывает жизнь полуволка. Казалось бы – да что тут может быть такого? Всякое там о природе и о законе джунглей? Да ничего подобного, люди! – это целая жизнь во всей её многообразии! Несмотря на то, что герой не человек – это его жизнь. Жизнь, которую буквально проживаешь! Жизнь, которую ненавидишь и в которую влюбляешься. Надо отдать Лондону должное – он невероятный, сказочный рассказчик. Под пером другого автора это произведение стало бы сырым и скучным. Задумка слишком сложна. Но Лондон погружается в самую глубь, он с такой лёгкостью ткёт идеальное полотно, что остаётся только… да, только жить на его страницах! Бороться! Приспосабливаться! Познавать мир, познавать себя! Узнавать боль, страдания, преданность, любовь! Тысячи цветов! Тысячи! Кто захочет – наёдет сотни подтекстов. И не одно из слов сказанных здесь не передаст того, что я ощутил при прочтении. Тут можно вести разговоры на темы воспитания, окружения, родства, на темы "зелёных", на многие темы. Но эта книга не об одном из этих явлений. Это - Произведение! Его не хочется раскладывать по полочкам. Оно струится по венам, там свет сияет. Слишком устал – забудь! Плохое настроение – забудь! Есть другие дела – забудь! Только что принёс домой фильмы, которые уже месяцы хотел посмотреть – забудь! Теперь есть только эта книга. Параллельная жизнь, только так – можешь делать что-то, но душой будешь там... И даже хочется заплакать от того, что она закончилась.

В повести "Зов предков", предшедствующей "Белому клыку", Джек Лондон описал трансформацию собаки в волка. Повесть "Белый клык", написанную тремя годами позже и описывающую обратный процесс перевоплощения волка в собаку, Лондон называет не продолжением "Зова предков", а его ответвлением (или как бы сейчас сказали, его спин-оффом). Поставленную перед собой задачу писатель рассматривал в наглядном представлении процесса эволюции животного, прошедшего путь от дикого зверя, подчиняющегося законам природы, до цивилизованной собаки, развившей в себе чувство долга, любви, верности и послушания.

Белый Клык, рождённый от подусобаки-полуволка, является волком на три четверти. Именно это помогло ему выжить в первые годы своей жизни в суровой Северной глуши. Будучи по природе своей диким зверем, Белый Клык, тогда ещё свободный и безымянный, отлично усваивает простую формулу выживания: цель и сущность жизни – добыча, если не съешь ты – съедят тебя. Постепенно волчонок превращается в самостоятельного, самодостаточного и жестокого молодого охотника.

Его судьба и мировоззрение полностью меняются, когда волчонок становится собственностью индейцев. Здесь уже не действуют законы дикой природы, здесь действуют законы "богов", как мысленно называет Белый Клык людей. И если теперь отпала надобность борьбы за пищу, появилась необходимость отстаивать свои права в собачьей стае и среди враждебно настроенных людей. Благодаря ненависти, которую он инстинктивно вызывал в собаках, Белый Клык растерял остатки своей щенячьей наивности и превратился в злобного, хитрого, свирепого и ненавядищего всех волка. Он стал умным, ловким, физически сильным и научился себя защищать. Однако в нём продолжали бороться два инстинкта: зов дикой натуры и преданность нелюбимому хозяину. Попробовав однажды сбежать от людей, Белый Клык настолько прочувствовал одиночество, страх и голод, что окончательно осознал, что больше не принадлежит сам себе и что его место рядом с человеком.

Попавв руки жестокого Красавчика, Белый Клык стал окончательно неукротимым и свирепым. Не нуждающийся в ласке и в проявлении чувств, он вдруг осознал, что не все боги справедливы и его чувство преданности пошатнулось. Принуждённый участвовать в жестоких собачьих боях, он превратился в настоящую машину-убийцу. И только ласка и доброе отношение спасшего его от Красавчика нового хозяина Уидона Скотта сумели пробудить в волке чувство безмерной привязанности, безраздельной преданности и любви.

Повесть своеобразна авторским художественным подходом. Описания дикой природы, захватывающих северных пейзажей полны суровой лирики. Сцены жестоких схваток между животными описаны с беспристрасностью натуралиста. А внутренний мир Белого Клыка автор пытается анализировать с точки зрения самого животного, тем самым "очеловечив" его и придавая ему гипотетическую способность к полноценному мыслительному процессу.

Великолепное произведение для взрослых и детей к тому же обладает не характерным для классической литературы хэппи-эндом, что по достоинству оценят все любители собак.

У Джека Лондона - четыре повести про собак: две северные и две южные. И надо сказать, что северная дилогия" "Зов предков" и "Белый Клык" - более глубокие и зрелые, в них поднимаются по настоящему философские вопросы: свободы воли, отношения природы и цивилизации, принципов выживания.

У книг разные векторы: в "Зове предков" описывается эволюция собаки в волка (а может инволюция?), в "Белом Клыке" - волка в собаку (снова знаки вопроса). И, хотя эти повести о животных, в них представлены схемы жизненных обстоятельств, с которыми сталкивается человек в общественных джунглях. Практически в эти же годы, когда Лондон работал над повестями о северных собаках, он пишет роман "Морской волк", в котором столкнет два этих вектора, капитан Волк Ларсен, оправдывая свое имя, будет представлять модель "Белого Клыка", а интеллигент Ван Вейден - модель "Зова предков".

В последней повести перед читателем предстает труднейшая судьба некогда благополучного пса из Калифорнии, помеси сенбернара и шотландской овчарки, по кличке Бэк. Волею обстоятельств он оказывается вырван из привычной среды и заброшен на Аляску, в годы самой что ни есть золотой лихорадки.

Джек Лондон наделяет своего героя чувствами и интеллектом, представляя его как настоящую уникальную личность. При чтении книги складывается впечатление, что внутренний мир этого сильного и волевого пса, наделенного лидерским характером, будет побогаче кое-кого из представителей рода человеческого. Такой прием позволяет сделать Бэка настоящим героем повести, которому читатель не может не сопереживать, можно сказать, что читатель начинает смотреть на мир глазами собаки. Так ли всё происходит в настоящем собачьем мозгу мы знать не можем, нам остается только довериться таланту большого писателя и последовать за ним.

А перед нами разворачивается процесс возмужания когда-то домашнего пса, его адаптация к настоящей, так и хочется сказать "взрослой", и это тоже, но настоящей - суровой и беспощадной - жизни. Жизни, в которой нет места слабости, в которой можно надеяться только на себя, быстроту лап и остроту зубов, в которой нужно дорожить каждым мгновением, вырывая пищу из пастей соперников, потому что любое мгновение может стать последним, если ты проявишь слабость.

Так закаляет Север, так закаляют Клондайк и Юкон, так закаляет ветер мужества. Люди, прошедшие через это и выжившие, становятся суперлюдьми, которым не страшны любые трудности. А собаки...

Собаки идут той же тропой, у них немножко другие цели, они не ищут золото, но они ищут любви и заботы. И Бэк тоже нашел это, его преданность Джону Торнтону была феноменальной, вот кого он полюбил по-настоящему. Ради него Бэк был готов совершить невозможное и совершил, когда на спор хозяина смог протянуть на сто ярдов (91,5 метра) тысячефунтовую повозку (450 кг), выиграв для него 1600 баксов.

В какой-то момент собачья душа, если можно так сказать, начинает разрываться между любовью к человеку и зовом природы, или зовом предков - удачная находка наших переводчиков, ведь в оригинале повесть называется The Call of the Wild, что дословно переводится как Зов дикой природы. Смерть Торнтона определяет выбор Бэка, теперь его ничто не удерживает от того, чтобы последовать зову. Он уже не нуждается в человеке как номинальном хозяине, он теперь сам себе хозяин. Возле Торнтона его удерживала любовь, а не привычка и инстинкт.

Рассказывая читателям о собаке, возглавившей волчью стаю, Джек Лондон касается и вопроса о роли сильной личности, и снова возникающую аналогию можно перенести на человеческий социум - сплошь и рядом в истории человечества случаи, когда представителей некого движения возглавляли выходцы из иных сословных и классовых слоев.