Вечер незаметно сменился ночью; мышка по-прежнему сидела у подножия холма.Она смочила в только что вырытом колодце краешек своего грубого холщовогоплатья и принялась промывать рану на голове, вслух разговаривая с собой,поскольку поговорить было не с кем, а звук собственного голоса вселял в неебодрость:
— Да, попала я в переделку. Память отшибло начисто, даже как звать меня непомню. Куда меня забросило, не имею ни малейшего представления. Но безимени не обойдешься. Назову-ка я себя, пожалуй, Бурей — ведь меня выбросилона берег бурей. Да, Буря, неплохое имя, вполне подходящее. — Она схватилалежавшую рядом узловатую веревку и со свистом раскрутила ее над головой: —А ты, мое верное оружие, будешь называться Чайкобоем. Ну вот, хотя бы именау нас обоих теперь есть. И не только имена—у меня есть вода и еще тень отэтого песчаного холма.
Теплая летняя ночь окутала землю тьмой; мышка по имени Буря калачикомсвернулась на песке.
— Все же хотелось бы знать, кто я на самом деле. — Голос ее, печальный иодинокий, эхом разнесся средь пустынных равнин.
Ваша оценка
2 понравилось
