Мужчины без женщин

Кафуку считал, что пропойц, по большому счёту, можно разделить на две категории: первые вынуждены пить, чтобы обрести в себе новые качества, а другие - с целью от чего-то избавиться.

- Я, к сожалению, не особо сообразительная. Поэтому мне постоянно требуется дорога в объезд. Кто знает, может, я и теперь делаю дальний крюк.
"Все мы бесконечно бредём окольными путями," - хотел сказать я, но промолчал.

Но постепенно я в нее влюбился, влюбился безвозвратно и стал часто задумываться: что я собой представляю?

— Это, Кафуку-сан, недуг. Тут уж думай не думай – все без толку. И то, что нас бросил отец, и то, что меня мучила мать, – всё это от недуга. А ломать над этим голову – дело пустое. Как-то исхитриться, пережить, осознать – и просто жить дальше.
– И все мы актёрствуем, – сказал Кафуку.
— Вот именно. В той или иной мере.

... вернувшись, сразу понимаешь, что оказался не совсем там, откуда пришёл. Это правило. В одну реку дважды не войдёшь.

Я хочу поблагодарить множество безмятежных ив, гибких кошек и красивых женщин, что до сих пор мне встречались на жизненном пути. Без их тепла и поддержки я бы вряд ли смог написать эту книгу.

Само бытие иногда бывает неправдоподобным.

– Джентльмен – это человек, который не болтает об уплаченных налогах и женщинах, с которыми спал, – сказал он как-то в разговоре.
– Чьи это слова? – спросил я.
– Мои. Сам придумал, – ответил он, не меняясь в лице. – О налогах, правда, порой приходится говорить с аудитором.

<...>постепенно стал откровенничать, заводить разговоры по душам. Вероятно, считал, что писатель может (или должен) выслушивать чужие откровения, подобно священникам или психиатрам.

- В последний раз я завёл дружбу лет десять назад, - отчаявшись уснуть и открыв глаза, сказал Кафуку. - Вернее сказать подобие дружбы.
<...>
- Дело в том, что тот человек некоторое время спал с моей женой. Причём не подозревал, что я об этом знаю.
<...>
- Как раз наоборот! - воскликнул Кафуку. - Я с ним потому и подружился, что он с ней спал.