-Я понимаю, что вы имеете в виду. То, что человек ест, сидя на полу, вы считаете признаком полнейшего отсутствия культуры. Но ведь земля - это колыбель человека, и он не должен отрываться от нее. Мы вышли из земли и не можем отречься от нее. Напротив, человек должен стремиться с тем комком земли, из которого происходит. Азиат чувствует свою привязанность к земле и с радостью склоняет колени перед ней. Люди питаются бесконечной таинственной энергией , идущей от земли. Поэтому мы и молимся, сидя на земле, и касаемся лбами земли, в которую когда-то все уйдем.

Азиадэ достала из портфеля маленькую записную книжку и мелким, струящимся вниз почерком записала:
Сын Востока.
Мы под небом с тобою одним,
Но под разными ходим Богами.
Мы экзамен любви не сдадим,
И толпа всё растопчет ногами…
Но, боюсь, я забыть не смогу
Те ресницы, чернее ночи,
Поцелуй на морском берегу
И Луну, что нам счастье пророчит…
Те семь дней пролетели чудесных,
Мне дышать без тебя нету сил…
Ты был создан Аллахом, небесный,
И, возможно, он нас разлучил…
Пред тобою я сняла все маски,
Осознав: уходить мне пора.
Для меня это было всё сказкой,
Для тебя — всего лишь игра…
И по пляжу с другою идя,
Ты не будешь опять одиноким.
Я Иисусу молюсь за тебя,
Мусульманский мой принц — сын Востока…
«Ларингологическая клиника. Луизенштрассе, 2, с 9 до 13».
Спрятав книжку обратно в портфель, она вышла в передний двор, который вел на Линденштрассе.

– Моя няня, – проговорила она, и ее зрачки вдруг расширились, – моя няня рассказывала мне, что когда хромой Тимур пересек Сиваш, он собрал самых смелых своих воинов и самых больных из прокаженных и приговорил их к смерти, с тем чтобы одни не заражали других своей смелостью, а другие – болезнью. Он приказал закопать их живьем. Им привязывали головы между бедер, связывали по десять, бросали в яму и закапывали. Няня рассказывала мне это, чтобы я никогда не была ни слишком смелой, ни слишком беззащитной. Но, боюсь, это мне не помогло.

Курбан Саид. Девушка из Золотого Рога, гл. 8

Когда он проснулся, Азиадэ стояла у открытого окна, далеко высунувшись в прохладный утренний воздух.
– Иди скорей сюда! – позвала она.
Он подошел к окну. Остроконечные горы были залиты розовым рассветным светом. Поезд шел мимо склона холма. Вокруг высились очень крутые скалы. Внизу, в долине, белые квадратные домики напоминали разбросанные в коробке игрушечные кубики. На небольших холмах возвышались выпуклые купола мечетей. Их минареты вонзились в небо и в лучах утреннего солнца казались сделанными из красного алебастра. Яркие фигуры стояли на маленьких балконах башен со сложенными воронкой руками у рта. Азиадэ была уверена, что слышала голоса, призывающие к молитве, которые, казалось, перекрывали шум поезда.
– Просыпайтесь к молитве! доносилось с башни. – Молитва важнее, чем сон.
Женщины, укутанные в чадру и в стоптанных башмаках, стояли у края дороги и смотрели вслед поезду. Босоногие дети опускались на траву и молились со всей серьезностью и в то же время словно играя.
Азиадэ положила руку на плечо Хасы.
– Посмотри! – торжествующе воскликнула она. – Посмотри!
Она показывала на мечети, на развевающиеся одежды мулл, на красное восходящее солнце. – Теперь ты понимаешь? – спросила она, указывая рукой в сторону долины.
– Что? – спросил Хаса, потому что видел только детей в лохмотьях, маленькие бедные домики и тощих коз на склонах гор.
– Как это прекрасно! – в восторженном экстазе говорила Азиадэ. Нет ничего прекрасней на свете. Это все построил народ Пророка.
Она отвернулась, прикусив губу. Но Хаса не заметил ее слез. Он фотографировал сказочную долину, беспокоясь о том, достаточно ли света.
– Хаса, – сказала она низким голосом. Щека ее касалась его лица, прижимаясь к небритой верхней губе. – Хаса, – повторила она, я целых пять лет тосковала по этому пейзажу, так сильно напоминающему мой дом.
Хаса спрятал фотоаппарат.

Курбан Саид. Девушка из Золотого Рога, гл. 9