Я как могла тянула последние страницы романа, но когда-нибудь он должен был закончиться. К огромному моему и я больше, чем уверена многих других читателей сожалению.

В рецензии ко второму тому книги я не могла не удержаться от цветистых дифирамб писательнице и её блестящему произведению. Но признаюсь как на духу (теперь можно), немного боялась браться за третий том. Думала, ведь столько раз уже случалось, что после первого тома автор "сдувается" и на следующих томах выезжает за счёт успеха первого. А тут уже две прочитанных книги, одна лучше другой – вдруг потом будет двойное разочарование? Но не узнать продолжение истории талантливого оперного певца Леона и его глухой возлюбленной (даже рука не поворачивает написать просто "его девушки") Айи абсолютно не представлялось возможным.

Третий том стал шикарным заключением трилогии, разделив почётное место на пьедестале качественной литературы со своими двумя собратьями по циклу. Каждому действующему лицу воздалось по заслугам, каждый прошёл свой путь до логического конца, хотя порой судьба, в данном случае путём карающей руки автора, в некоторых случая сотворила его несправедливо жестоким. На этот раз захватывающая road-trip Леона и Айи – это головокружительный микс опасного преследования, лихорадочной погони и отчаянной попытки избежать смерти. Завораживающие декорации мелькают перед нами, как кадры на потёртой киноплёнке, – винтажная квартира в Париже, старинный замок в Фламандии, монастырская ферма в Бургундии, театральные подмостки в Лондоне, красочный Портофино, катакомбы Ливана, сумбурный Крит, манящий Иерусалим... Сочные и спелые зарисовки, созданные талантливым вдохновением Дины Рубины, так и хочется собрать в плетёную корзинку образов и сварить из них красочно-тёплое варенье, чтобы хватило на подольше.

Семейная сага, охватившая почти столетие, обернулась неплохим экшеном.

Но прежде всего эта книга всё-таки о любви, большой, всепоглощающей, исцеляющей. О любви такой, что смогла описать её лишь Дина Рубина. Честно, не ожидала. По моему, как оказалось, неверному мнению, она из тех писателей, что апеллирует драмой и сарказмом, а вот создание незыблемого чувства между героями... Слишком плохо я знаю работы Рубиной. Исправлюсь.

Леон (к слову, моё любимое мужское имя во все времена) и Айя - два кусочка одного целого. Две души, разделённые прошлыми веками. Как можно так подходить друг другу? Как можно так сильно любить? Я давно не верю в существование такой любви, но книги дарят мне желаемое.

Развязка вышла лучше, чем я ожидала. Все герои живые и настоящие, им действительно сочувствуешь и ненавидишь. Та, что в своё время не выбрала Леона - получила по заслугам своими сожалениями о неверном решении. А та, что его достойна - дождалась и исцелила, спасла из темноты... ведь, чтобы искренне любить Леона, необязательно слышать и любить его Голос.

Леон - это не очередной красавчик шпион со сверхспособностями боевика-разведчика. Он есть куда больше! Все персонажи трилогии прописаны тонко и со вкусом: ни одного картонного героя, каждый обладает отличительными чертами характера.

Видимо я немного мазо...раз получаю эмоциональное удовольствие от сильных, травмирующих и тяжелых сцен в книгах и сериалах. Плен у боевиков - это жутко. Мне было не по себе, но в то же время я читала с упоением и желанием долгожданного спасения. А случилось что-то ещё более крутое.

Ну и последняя сцена перед эпилогом - человеческое спасибо автору за бесценные волнения, переживания и чувства (читателя). Страсть и ярость сплелись с душевностью и романтикой. Очень сильная сцена. Сильна именно тем, КАК она написана и описана искусным словом писательницы.

После такого книжного триумфа очень хочется освоить всю авторскую библиографию.

«Я буду ждать тебя В самолетах, поездах, В приютах горных рек, В приютах гордых птиц. На разных языках Чужие профиль, фас. Везде тебя найду, А время года, знаешь ли, не важно» (с.)

…И никаких слов не хватит, чтобы описать то, что я чувствую. Слишком скуден ассортимент, когда финал как обрыв сердца.

Вчера ночью, хотя какой ночью, уже утреннее зыбкое молоко разливалось в листьях клёна под окном, я перевернула последнюю страницу и подумала, что подобное испытываю первый раз. Это счастье с примесью горя. Как бы не захлебнуться… Но ведь известно, что новый день все расставляет по местам. И вот я упираюсь взглядом в белый лист и снова не могу разобраться в себе. Мне слышится невероятный дуэт, неземная оратория в стенах аббатства, и я не могу сдержать улыбку. А после вспоминаю, что любимый мой Голос разрывает беспросветную тьму, и вроде как прежде, но все же не так, и мне плохо до дурноты. Первая бессовестная попытка разузнать финал, ну или хотя бы убедиться в том, что я встречусь с Леоном и Айей в финале, была совершена уже в середине первой главы. Дина Ильинична испугала едва ли не сразу, как только я ринулась с героями с места в карьер. Где-то на последних страницах встретила любимое имя, выдохнула и как-то удержалась от читательского безумия. Попыток было несколько… Отчаянная идея: наличие имени на странице почти ни о чем не говорит. И хорошо, что удержалась. Выхвати я взглядом среди строчек не имя, а фрагмент судьбы, хватило бы мне сил дочитать? Какой же она была, эта книга? Она была подобна изысканному блюду с невероятным набором сложносовместимых ингредиентов. Она была самой нежностью, когда на страницах властвовала любовь, робким прикосновением, порывом страсти то в маленькой парижской квартирке на рю Обрио, то в старинном полуразрушенном замке где-то в Бургундии. Она была хаосом побега, когда опасная игра только началась. Она была прищуром горящих мщением глаз, когда до задуманного оставался лишь один рывок. Она была болью, болью, болью. Тогда, когда Айи не было рядом. Когда даже мысль о ней была под запретом. Эта книга была невероятна и столь же прекрасна, как и ее старшие сестры, но саднила, заставляла вздрагивать пальцами уже с первых страниц. И каким неуловимым, неистовым охотником был Леон! И какой всё-таки сильной, смелой, любящей оказалась Айя! И как хитро искусница-судьба воздала по заслугам тем, кто предал, одарила тех, кто был достоин. Вот только Леон… Нет, не буду об этом думать! И какой причудливый узор получился в конце, когда Дина Ильинична вывела в свет таких разных последних по времени Этингеров! Сейчас, конечно, самое время взглянуть на всю сагу с высоты птичьего полета и оценить, но мне кажется, что что бы я ни сказала об этом цикле, об этой витиеватой истории, об этой мимолетной жизни, прожитой рядом с героями, все будет обыденно и даже в чем-то пошло. Какими словами описать этот авторский слог, это кружево слов, в которое я влюблена уже так давно и которым залюбовалась и теперь? Как передать это чувство вечного полета: из шумной Одессы в солнечный горький Израиль, а оттуда в чувственный Париж, а после в опасный Лондон и, конечно, в качающийся на волнах Портофино? Каждое определение будет слишком простым по сравнению с тем, какие этюды и целые пейзажи создавала Дина Рубина! Как облачить в слова, в обычные строчки тот восторг, ту тревогу, то счастье, то горе, что чередовались глубоко внутри, когда в судьбе любимых героев снова и снова случался резкий поворот и оставалось лишь затаить дыхание, верить в лучшее и надеяться, надеяться? И как разобрать по косточкам до основания каждый том? Каждый по-своему уникальный и прекрасный: то погруженный в эпоху «Желтухин», то остросюжетный «Голос», то бесконечно надрывный «Блудный сын». Словно пытаться выяснить, кто из троих детей одной замечательной матери лучше.

…И никаких слов не хватит, чтобы описать то, что я чувствую. Сохраню и эту, пусть и не мою, но прожитую жизнь глубоко внутри. Запомню и эту очередную любовь из-под пера Дины Рубиной. Пусть сейчас чуточку больно. Только реет в голове стая мыслей о жизни и пресловутых тисках истории, о вере и верности, о любви, что бывает выше любых обстоятельств. Пусть. И это утихнет. Остается лишь понимание, это вечно слетающее с последних страниц понимание, что ради подобных историй и стоит прочитать еще сотни и сотни книг. Милая Дина, спасибо!

«Я буду петь тебе Необходимо вслух В мансардах голубей Нечаянно всю ночь, В финальных виражах, В Женеве и в Москве, Я буду петь тебе!» (из репертуара гр. Ночные снайперы)