Цитаты из книги Odyssey

Легкою птицей морской пролетев над пучиною, Эрмий 55 Острова, морем вдали сокровенного, скоро достигнул. С зыби широко-туманной на твердую землю поднявшись, Берегом к темному гроту пошел он, где светлокудрявой Нимфы обитель была, и ее самое там увидел. Пламень трескучий сверкал на ее очаге, и весь остров 60 Был накурен благовонием кедра и дерева жизни, Ярко пылавших. И голосом звонко-приятным богиня Пела, сидя с челноком золотым за узорною тканью. Густо разросшись, отвсюду пещеру ее окружали Тополи, ольхи и сладкий лиющие дух кипарисы; 65 В лиственных сенях гнездилися там длиннокрылые птицы, Копчики, совы, морские вороны крикливые, шумной Стаей по взморью ходящие, пищи себе добывая; Сетью зеленою стены глубокого грота окинув, Рос виноград, и на ветвях тяжелые грозды висели; 70 Светлой струею четыре источника рядом бежали Близко один от другого, туда и сюда извиваясь; Вкруг зеленели густые луга, и фиалок и злаков Полные сочных. Когда бы в то место зашел и бессмертный Бог — изумился б и радость в его бы проникнула сердце.

С длинновесельными в бурю морскую погиб кораблями 500 Сын Оилеев Аякс; Посейдон их к великой Гирейской Бросил скале; самого же Аякса из вод он исторгнул; Спасся б от гибели он вопреки раздраженной Афине, Если б в безумстве изречь не дерзнул святотатного слова: Он похвалился, что против богов избежит потопленья. 505 Дерзкое слово царем Посейдоном услышано было; Сильной рукой он во гневе схватил свой ужасный трезубец, Им по Гирейскей ударил скале, и скала раздвоилась; Часть устояла; кусками рассыпавшись, в море другая Рухнула вместе с висевшим на ней святотатным Аяксом; 510 С нею и он погрузился в широкошумящее море; Так он погиб, злополучный, упившись соленою влагой.

Горе! Пророчество древнее ныне сбылось надо мною; Некогда был здесь один предсказатель великий и мудрый, Телам, Евримиев сын, знаменитейший в людях всевидец; Жил и состарился он, прорицая, в земле у циклопов. Ведая все, что должно совершиться в грядущем, предрек он Мне, что рука Одиссеева зренье мое уничтожит. Я же все думал, что явится муж благовидный, высокий Ростом, божественной силою мышц обладающий смертный… Что же? Меня малорослый урод, человечишко хилый Зренья лишил, наперед вероломно вином опьянивши.

Ну, так вложи же в ножны медноострый свой меч, а потом мы

Ляжем ко мне на постель, чтоб, сопрягшись любовью и ложем,

335 Мы меж собою могли разговаривать с полным доверьем. —

Так мне сказала. Но я, возражая богине, ответил:

– Как же ты хочешь, Цирцея, чтоб ласковым стал я с тобою,

Если товарищей ты у себя здесь в свиней превратила,

А самого меня держишь, замысливши зло, и велишь мне

340 В спальню с тобою идти и на ложе с тобою подняться,

Чтобы, раздетый, я стал беззащитным и силы лишился?

Нет, ни за что не взойду я на ложе твое, о богиня,

Если ты мне не решишься поклясться великою клятвой,

Что никакого другого несчастья мне не замыслишь. —