On the Road

Пишу эти строки в аэропорту во время задержки рейса и нахожу в этом некую радостную ноту, потому что как будто беру паузу и выдыхаю. Вася К выбирает свою иглу так: "Линии прозрачны. Гиганты налегке. Кто на героине, а я на сентябре!". Герои Керуака выбрали свою - длинную, толстую, иногда грязную, но ведущую в бесконечность, как иногда кажется. Я совсем не такая продувная бестия, но за плечами около 33 тысяч километров автостопом, пока что чуть-чуть не дотянул до длины экватора, может когда-нибудь намотаю. На дороге ты в моменте, сконцентрирован на здесь и сейчас, горишь попутчиками, их историями, драйверами и местами, которые ты проезжаешь, вспоминая, как был тут когда-то и с кем-то. На самом деле это был не ты, а та твоя проекция разлива н-цатого года, воспоминания о котором ожили сейчас почему-то внутри. Словно сперматозоид пролетаешь по тёмному тоннелю транзитом по жизни до конечной. С шансами твоё существование бессмысленно и хаотично, есть некая неуловимая цель, рядом толпа тусовых пацанов, а иногда картинка по дороге меняется. Злобно утрирую, понятно, но что-то общее, кажется, ухвачено. У ребят из книги нет какого-то внутреннего стержня, который появится только от уверенности в себе и некоем бэкграунде. Боль и депрессия послевоенных лет у ребят в Советском союзе заглушалась необходимостью построить светлое будущее на обломках ради детей и следующих поколений. У американцев все в порядке со страной, но нереальная пустота внутри и потеря ориентиров и ценностей. Воровство, пусть и по мелочи, полное отсутствие брезгливости, попытки глушить себя веществами и алкоголем в поиске того состояния, когда не будет больно и наступит кайф.

По настроению, многим тенденциям и ощущениям - это сплав "Страха и ненависти в Лас-Вегасе", цикла Лондона о бродягах "Дорога", "На игле" Уэлша и некоторых книг Миллера. Этот зуд в душе и чреслах не унять ничем. Однажды я вышел летом в шортах за хлебом, а проснулся на утро в Астрахани, с тех пор предпочитаю носить в карманах паспорт всегда, мало ли. Важно быстро читать, чтобы чувствовать ритм и нестись по страницам, наматывая мили на кардан. Быстрее-быстрее, чтобы музыка завывала в ушах, сворачивая мозги набекрень, ты выпустишь героев из книги на волю только если поставишь рекорд по скорочтению. Задыхаясь, обливаясь потом, топаешь ногами в ритм обломка зубной гуделки того старого негра. Дин Мориарти интересен нашему герою именно потому, что он выходит за рамки общепринятой нравственности и устоев, пытаясь постигнуть любой способ для расширения сознания. Оззи Озборн лизал мочу друзей и занюхивал муравьёв в отеле, делая это для эпатажа, а не потому что хотел "врубиться" в окружающий мир и людей по меткому выражению Дина. Ты поднимаешь большой палец, и мир расширяется, когда фургон, полный весёлых чуваков, останавливается, чтобы подобрать.

С художественной стороны содержание не важно, образ-настроение передано через сетчатку прямо в мозг, Немцову удалось, как мне кажется, удачно передать погоду, джазовые завывания, шуршание магнитолы и множество деталей об Америке конца сороковых годов. Страна здесь ещё один персонаж, вот о ней написано с любовью, чуть ли не единственные стоящие описания в книге. Тяжело представить себе такой трип по России, а по Европе и вовсе невозможно. Фриско, ЛА, Чикаго, Денвер...Магия городов и тебя на карте в виде точки. И я буду, уже еду, ребята!

Бессмысленно говорить о сюжете, здесь он совсем не важен. Это книга-образ, книга-настроение... Летопись безумных дней, хроники бесцельных странствий. Неужели есть хоть кто-то, кого хотя бы раз не посещало это ощущение невозможности усидеть на месте, непреодолимое влечение неизвестно куда?...
Сал и Дин колесят по пыльным американским дорогам. Из Нью-Йорка в Денвер, из Нового Орлеана во Фриско, из Лос-Анджелеса обратно в Нью-Йорк... Случайные попутчики, случайные девушки, в каждую из которых Дин влюбляется словно впервые. Ни цента в кармане, случайные заработки, жара, дождь, снег... Сладострастная Мерилу, самая любимая из девушек Дина. Реки алкоголя, наркотики, джаз, бешено ревущий из распахнутых дверей придорожных баров... Они расстаются раз за разом, пытаются зажить спокойной, нормальной жизнью - но в итоге снова и снова оказываются в дороге, без внятной цели, без смысла, в поисках самих себя, пытаясь найти то, что найти невозможно.

Безумием Дина Мориарти нельзя не заразиться, он переворачивает вверх дном все вокруг себя, но кто знает, может быть у него и правда "чердак не в порядке", а может быть он самый мудрый человек на свете?
Переворачиваешь последнюю страницу, и остается легкая грусть, а закрываешь глаза - и видишь старый автомобиль, несущийся по шоссе, и Сала, Дина и Мэрилу, счастливых, пьяных, смеющихся, безумных.
Дин никогда не остановится.

И да, иначе как на 147метровом рулоне бумаги такой роман написать было невозможно))) Текст Керуака не зря часто сравнивают с джазовой импровизацией, действительно очень похоже. Но при всех его достоинствах мне все же показалось, что он не стал бы настолько культовым, если бы не практически стопроцентная автобиографичность, что и сделало эту книгу символом целого поколения.

Четыре истории о путешествии сквозь Америку, автостопом, на автобусах, на машинах, без лишнего гроша в кармане. Взросление на фоне бессмысленного движения.

Первую свою поездку Сал Парадайз предпринимает в одиночку - он стремится из Патерсона, Нью-Джерси, в Сан-Франциско на встречу со своими друзьями, пересекая всю страну с востока на запад - больше трёх тысяч миль. Здесь у него ещё есть некоторые романтические представления о путешествиях автостопом, но они быстро рассеиваются под безжалостным напором реальности.

В следующих своих поездках он уже на пару со своим полубезумным другом Дином Мориарти - тем ещё козлом, стоит признать. Есть такие люди, на которых смотришь и понимаешь, какой он м#дак, а разлюбить не получается. Прирождённая харизма в сочетании со съехавшей на бок крышей и бессознательным, врождённым и естественным эгоизмом превращают Мориарти в форменную катастрофу для всех, кто его окружает.
На протяжении всего романа мы наблюдаем, как рассказчика всё больше отрезвляет реальность, в то время как Дин всё глубже уходит в себя. Их души отдаляются друг от друга.

Само произведение производит отталкивающее впечатление. Все путешествия практически бессмысленны, как объясняет сам рассказчик, его "зовёт дорога". Путешествие ради путешествия, чтобы оставить что-то позади, сбежать и не думать ни о чём, кроме движения. От этого веет безысходностью, как и от того, что герои встречают на своём пути - разруху и бедность, такое повседневное отчаяние, что на это уже никто не обращает внимания.
Бессмысленные путешествия, бессмысленные вечеринки, связи, даже разговоры. Преступления за просто так и каждая ночь - будто последняя, хотя на самом деле лишь одна в веренице одинаковых ночей. Всё это так пусто и печально, лишено искренности. Суета ради суеты.

Роман вогнал меня в тоску, и не хотелось бы вновь прочесть что-то подобное.

История о том, как появилось на свет одно из величайших произведений битников, такова: Джек Керуак склеил листы так, что получился почти 40-метровый рулон непрерывной бумаги, а затем в течение трех недель почти безостановочно печатал на своей пишущей машинке, пока, наконец, не создал нечто, что быстро стало манифестом поколения свободолюбивых людей: «В дороге». «On the Road» — оригинальное название. Это было в 1951 году. Керуаку, настоящее имя которого Жан-Луи Лебрис де Керуак, тогда было 29 лет. Пятьдесят лет спустя оригинал книги был продан с аукциона за 2 426 000 долларов — больше, чем Керуак когда-либо зарабатывал за все свои книги при жизни.

По сути, Джек Керуак создал жанр роуд-муви и никто до или после него не смог лучше изобразить полную приключений жизнь бесшабашных людей, путешествующих в никуда. Но Керуак не просто написал роман о путешествии, а скорее отразил отношение к жизни целого движения, субкультуры, которая хотела освободиться от оков социальных условностей в послевоенных США.

После Второй мировой войны среди американских солдат, вернувшихся домой, было два типа: Некоторые сразу же устремились осуществить свою мечту о богатстве и процветании. Из нищеты в князи, с цветными телевизорами, кока-колой, кадиллаками и домами с бассейнами в саду. Другим же не удалось подавить ужасы войны посредством потребительского ажиотажа. Презирая буржуазную жизнь с ее зачастую чисто материальными ценностями они выбирают свободу, становясь бездомными и бесцельно скитаются по своей огромной стране, одурманивая себя виски и вином, легкими и тяжелыми наркотиками.

На всем протяжении книги разворачивается беспокойный сюжет, передающий темп и биение сердца в ритме бибопа. Из Нью-Йорка в Денвер, Сан-Франциско, Лос-Анджелес, обратно в Нью-Йорк. Снова в Денвер и Сан-Франциско и обратно в Нью-Йорк, с заездами в Северную Каролину, Новый Орлеан, Чикаго, и снова в Нью-Йорк. Кульминацией же стало долгое путешествие в Мехико. Скитания по стране, алкоголь, наркотики, свободные сексуальные отношения и разговоры, разговоры, разговоры. Все это выглядит, как охота за счастьем и мечта о прочной дружбе. В том числе самого Керуака, а так же его друзей, таких известных личностей как Нил Кэссиди, Аллен Гинзберг, Уильям Берроуз выведенных в книге под псевдонимами.

«В дороге» — это не столько социальная критика, сколько личность и ее стремление расширить рамки личной свободы и в конечном итоге понять смысл жизни.

Грустная история о жизни целого поколения, проникающая глубоко в душу.

Этот роман, из тех, что даёт нам пожить другой жизнью. Большинство из нас живёт "правильной" жизнью, даже если у кого-то из нас была "бурная молодость". Возможно, одна из главных причин популярности книги, что кто-то читая её ностальгирует по своему самому классному времени своей жизни- по своим 18. Сколько раз я задумывалась, о том что если б у меня была возможность прожить несколько жизней, то наверное одна из таких жизней была бы похожа на мир молодых людей этого произведения. Конечно, я не питаю иллюзий, что это было бы весело и кайфово до конца, скорее наоборот. И всё же...
А что же о книге, она хорошая, без особого восторга, но и без раздражения. Стиль подходящий теме книги. Произведение проносит нас через километры пути, через различные места, через судьбы людей и через десятки ощущений.
Я чувствовала и драйв, и раздрайв, свободу от условностей, хотя наверное и относительную, и одиночество, и любовь, и дружбу и конечно желание путешествовать...
И хочется быть банальной до опупения, но фраза

- она настолько гениальная и цельная, что поражаешься до глубины сердца. Может стоило так назвать произведение?

Это немного беспорядочно и иногда случайно, но самое главное – это честно и реально. И хотя в некоторые моменты я чувствовала себя немного отстраненной, книга заставляла меня вернуться к ней и узнать больше обо всех и обо всем.

Итак, "В дороге" – это история двух друзей Сэла и Дина, которые вместе путешествуют по пересеченной местности. Но помимо широких, дорожных сцен, роман включает в себя еще и подробные описания многих отдельных сцен джаз-клубов в Сан-Франциско и Нью-Йорке, захудалых ночных театров, небольших отелей и придорожных киосков, квартир с холодной водой в Нью-Йорке, борделя в Мексике и многое другое.

Почерк Джека Керуака настолько тонок и прозрачен, что в этом и заключается его гениальность. Никаких напрасных глаголов или прилагательных, никаких длинных объяснений, Керуак просто излагает все так, как оно есть, без лишних описаний. И при этом я чувствовала, что могу видеть, слышать, осязать, обонять и пробовать на вкус каждое слово.

Что же касается персонажей, то они редко казались мне удовлетворенными больше, чем на несколько часов, и, похоже, они даже не знали, что именно ищут. Однако по мере развития сюжета я начинала завидовать их беспечности, их безумной и дикой самозабвенности, их желанию жить, даже когда они не знали, для чего живут.

Думаю, это хорошая книга, чтобы засунуть ее в свой рюкзак и отправиться автостопом куда-нибудь, куда дует ветер, независимо от того, что у тебя на уме.

Как-то нечестно писать отзыв на "На дороге" (опять написала не так по привычке, поделом, не буду исправлять, пусть останется и вечно назидательно висит, а потом я когда-нибудь не поленюсь перечитать тот самый любимый перевод, и всё встанет не свои места), сидя на работе в офисном кресле. Хотя, конечно, напротив это можно расценить именно как бунт и вызов, вот ты Керуак весь такой маргинальный, и в какое-то время даже была на это страшная мода, а я простой человек, две руки, голова, требуха, что-то там ещё, нечего скрывать, я тоже себя не стесняюсь. Не знаю, как к этому отнёсся бы Керуак, если честно, потому что характер у него очень сложный, и из всех битников он, пожалуй, битник с самой маленькой буквы, хотя и распиаренный до небес. Мне кажется (хотя это и может быть всего-навсего самоубеждением), что даже в книгах его проскальзывает какое-то отчуждение от всей этой пьяной помоечной дорожной компании, хоть он и старается к ним с восхищением упорно примазаться (в жизни-то точно так и было, современники не раз говорили, что буржуазного в нём вагон и маленькая тележка, как бы он ни пропагандировал обратное). Впрочем, может быть, что Керуак в принципе везде не на своём месте, поэтому и Парадайз получился недотыкомкой.

Книжка, честно говоря, средненькая. Хорошая, но не вот б-г весть что. И дело тут не в том, что я лох лохом и не вкуриваю дзен и дорожную романтику (хотя оно, конечно, лох лохом), просто у Керуака есть вещи получше, чем этот непропечённый пирожок, а дзеном тут пока ещё даже издалека попахивать не начало. "Сатори в Париже" и "Бродяги дхармы" - вот что можно почитать, если уж так необходимо подвести какую-то философию под книжки Керуака (а стихи его вообще не читайте, вот что), там он уже немного оперился, распушился и всё то, что могло бы быть в "На дороге", развернулось чуть более широко. Так почему же так популярна именно посредственная книжка, эдакий трэвелог по дорожкам США (и чуть-чуть Мексики, хотя мексиканские главы почти полностью скомпилированы из рассказов)? По моему мнению, причин несколько. Первая: уж очень это удобная, простая и понятная метафора - дорога. Почти что эковская роза, как хочешь трактуй ее, а все сводится к чему пафосному, глобальному, красивому, дорога - жизнь, дорога - вечное движение, дорога - поиски, ах одиссей, странствия, романтиш, крутиш, гут. Вторая: как ни крути, а настроение Керуак передать умел, поэтому дорожная тянучая бесконечность и разнообразное однообразие (ну да, как-то так, кривенько) могут иногда так попасть в жилу, что зацепят и потащат за собой оторопевшего читателя, только успевай вытряхивать пыль, забившуюся в нос. Третья: и без главной метафоры книжка довольно простенькая и близкая к жизни. Дзеновских заморочек и сложных рефлексий тут нет, попытки придать форму бессмысленному тоже пока ещё нет, так что вот прочитал и сразу всё понял.

Есть у меня такой воображаемый список книжечек, которые круто читать лет эдак в N-цать, когда переходный период, все дела. Если закидываться в этот момент не прекрасными книженциями (всё равно половина, а то и больше, пролетит мимо кассы), не одной только контркультурой про шок-контент (ой, какой я не такой, как все), а такими вот книгами, то потом точно всё будет тип-топ. Проторенная дорожка к годноте, зуб даю. "На дороге" точно в этом списке, ещё где-то там "Над пропастью во ржи" и другие книги, в которых умудрённому читателю нечего уже ловить, кроме ностальгии, а вот тину пойдёт на ура.

Ну и где же там мои семнадцать лет, неужели на Большом Каретном?