Маг Полуночи

Сработал закон подлости – самый надежный и непреложный из всех законов мироздания.

Мефодий подумал, что знать все – это все равно что не знать ничего. Абсолютная истина в неабсолютности всех и всяческих истин.

Не в твои-то годы сметь так стремительно хаметь!

Меньше знаешь, лучше работаешь ложкой, как любила порой говорить одна моя знакомая отравительница

Остынь, егоза! Иди пополощись в формалине! Рожденный ползать должон не высовываться!

Так что не пори горячку, брат Мефа, и не заправляй шубу в трусы!

Судьба битвы чаще решается еще до битвы.

– Депресняк.
– Сколько «с»?
– Не знаю. Он беспаспортный. Но я на всякий случай пишу четыре. Не ошибешься.

Включи свет! Дышать темно и воздуха не видно!

Но, увы, все хорошие мысли всегда приходят с опозданием. И чем лучше эти мысли – тем больше опоздание.

К завтрашнему дню мне велено сообразить такое свадебное платье, в котором следовательша, в третий раз выходящая замуж, выглядела бы наивной, как регентша церковного хора.

Я его прикончу, как Тарас Бульба своего бульбёнка!

Жизнь, по большому счету, это не битва мышц, но столкновение твоей воли с волей чужой. Тело упало, но воля подхватила его и повела в бой. Слабая воля – это тухлое яйцо со слабой скорлупой. При любом ударе извне скорлупа трескается. Сильная воля – это алмазное яйцо. Оно не может треснуть, даже если вокруг расколется весь мир. И неважно, в каком оно теле – взрослого или ребёнка.

Ох уж эти родные сестры! От них приходится терпеть такое, за что любого постороннего утопил бы, как Герасим Муму.

Вы… вы Смерть? – спросил он.
– Есть маленько! Нынче, чтоб народец шибко не пугался, я по-другому называюсь. «Старшой менагер некроотдела»! – с удовольствием выговорила Аида Плаховна.
– А-а! – протянул Мефодий. С его точки зрения, разница была небольшой.

Чем мельче существо, тем меньше у него страстишки.

- Фрекрасно, милочка… Я так и фюмала! Тогда не будем терять фремя! Время есть феньги, а феньги есть аппендицит цивил цивилизации. Доставай свою флейту, Даф!

Вкусовые пристрастия Зозо были неожиданными, как если бы она находилась в состоянии вечной беременности.

Эй, Кисляндий Ануфриевич, изобразите хотя бы улыбку, а?
– Я улыбаюсь мысленно, – мрачно сказал Мефодий.