
Аудио
149 ₽120 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Спроси меня — что ты помнишь из Некрасова? — и ответом будет «Мороз, Красный нос», «Крестьянские дети» да «Кому на Руси жить хорошо». Что-то там про железную дорогу ещё было и про русских женщин… А вот ведь есть ещё и Некрасов-драматург. И этот Некрасов мне не известен вообще. И потому чрезвычайно любопытно было познакомиться с новым образом школьно-программного поэта.
Название пьесы точно отражает сюжет и происходящие действия. Которые и действиями-то назвать трудно — сплошное бездействие, тягомотная скука и томление духа. Только сразу предупрежу, что все эти томления происходят вовсе не с читателем/слушателем спектакля, а только лишь с персонажами. И тут нужно отдать должное незабвенному Алексею Грибову, который выступает не только в главной роли, но ещё и в качестве режиссёра. Вот этот неповторимый и незабываемый грибовский голос (а ещё есть голоса яншинский и жаровский — вот уж ни за что не спутаешь с кем-то другим) делает в спектакле весь цимес. Мельчайшие тонкости интонации, колебания громкости и всякие прочие голосовые звуки настолько полно задают тон всему спектаклю, что, кажется, другим актёрам и делать-то ничего не надо. А вернее, думаешь, что они и не смогут как-то иначе реагировать на грибовские реплики и эскапады, что даже сам автор, Николай Некрасов, вряд ли смог бы повести действие каким-то иным путём. Вот вам величие Мастера…
Ей богу, не пожалейте часа времени, послушайте эту постановку, уверен, что не пожалеете. По крайней мере, театралы точно не пожалеют.

дороги такие, что, говорят, третьего дня мужички мои повезли в город молоко, а привезли туда масло. Оно для молока и хорошо, а для человека, для человека каково

А впрочем, желал бы я знать, кто на моем месте не заснул бы? Да я премию огромную готов тому предложить! До ближайшего города сорок верст, до ближайшего соседа семнадцать, — и дороги такие, что, говорят, третьего дня мужички мои повезли в город молоко, а привезли туда масло. Оно для молока и хорошо, а для человека, для человека каково, желал бы я знать? Пусть, кто хочет, сбивает душу свою в масло, а я не хочу! Вот и приходится сидеть дома. Ну а дома? Не угодно ли послушать, каково завывает? Дождь, грязь, слякоть, ветер…
Молчание.














Другие издания
