Ореховый хлеб

В книгу включены четыре повести литовского писателя: "Ореховый хлеб", "Ясон", "Дуокишкис", историческая повесть "Генрих Монте".

Рейтинг LiveLib

3,8

6 оценок

5
17%
4
50%
3
33%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 6Хотят прочитать 19

Рецензии

NeoSonus12 января 2017 г.
Вкус литовского детства.
Взрослые имеют дурную привычку жаловаться на жизнь, но вспомнили бы они себя в школе! Да не просто в школе, а в средних классах! Вот когда проблем выше крыши! Андрюс Шатас – настоящий литовский пионер! Тот самый, который всем пример. Ему 13 лет и он «выращивал кроликов и кукурузу, сочинял стихи, занимался боксом, рисовал, бинтовал поломанные ноги в Обществе Красного Креста и Красного Полумесяца», и всюду его избирали руководителем, даже в атеистическом кружке. Но даже Андрюс не в силах справиться со всеми свалившимися на его голову бедами. То противная соседка Люка подсунула ему в портфель дохлую крысу, то он пропустил настоящий пожар у вредных Каминскасов, потому что ему вырезали лопнувший аппендицит, то его дед пришел в школу выгонять всех крыс и привязав к хвосту одной крысы шпагат, начал подпаливать ее зажженной бумагой и бегать за ней по всей школе, то злобный Коротыш хотел отрезать ему ухо, то его родители Элите и Антанас вздумали разводиться. Но Андрюс не унывает и в обиду себя не дает.
«В начале нашей холостяцкой жизни, когда вспыхивали еще споры и разгорался священный огонь домашних распрей, меня тащили за руки и за ноги во все стороны, и тогда я говорил Элите и Антанасу Шатасам:
Сами… сами разбирайтесь, мои дорогие… Я еще, слава богу, несовершеннолетний…»
Маленькая повесть Саулюса Шальтяниса «Ореховый хлеб» состоит из россыпи небольших зарисовок, микрорассказов о жизни литовского мальчика где-то в литовской глубинке. В повесть вмещается несколько лет его жизни. С момента, когда он еще несмышлёный мальчик, окруженный любовью родителей, дяди, дедушки, жует ореховый хлеб и смотрит на небо. И заканчивая моментом, когда он уже юноша, закончивший школу, так и не определившийся со своим будущим, уходит куда глаза глядят. Каждый рассказ в этой повести самодостаточен и претендует на отдельное произведение. Каждый, по своему поучительный, заставляет читателя смеяться и плакать вслед за главным героем, сопереживать и помогать другим. И все замечать вокруг, обо всем судить, иметь собственное мнение. Лично для меня этот последний момент был самым поразительным во всем произведении. Ведь дело было в Советском Союзе, а Шальтянис вот так запросто рассказывает, например, о неудачной попытке самоубийства учительницы, о припрятанных деньгах деда под полом и прочих недопустимых в СССР вещах. Но, наверное, писателя спасал главный герой. Он был ребенком, он многого не понимал, осуждал кулаков и прихвостней буржуазии, был твердым в намерениях и непоколебимым пионером, энтузиастом и примером того, как человек из рабочего класса может далеко пойти (читай – хорошо учиться). Т.е., чисто формально автор выполнил требования цензуры. Но на деле надо сказать, что «устами младенца глаголет истина» и юный Андрюс многое подмечает, многое критикует, и не заметно вызывает расположение у читателя своим таким порой неправильным и опасным поведением.
История «Орехового хлеба» написана легким языком комедии, но в которой есть трагичные и проникновенные места. И не зря книга заканчивается таким философским событием – уход из дома и поиск себя. Символично и так многозначно, можно понимать это шаг как угодно. Но прежде всего, как попытку вырваться из замкнутого круга, и, не разрывая семейных уз, идти по свету в поисках счастья.
Ища информацию об авторе (кстати, оказывается Шальтянис стал видным политическим деятелем, он занимал пост Министра Культуры Литвы и входил в парламент), я узнала, что эту повесть превратили в пьесу и она довольно популярна в российских театрах (под названием «Брысь, костлявая, брысь!»). Обнаружила, к своему сожалению, что об этом писателе у нас мало что известно, его книг нет в электронном варианте, и в бумажном его не так просто найти. Я в который раз убеждаюсь в том, что в моих руках настоящее сокровище. И не смотря на то, что тираж этой маленькой книжки 100 000 экз., она оказалась редкой жемчужиной в океане восточноевропейской литературы. Во всяком случае, на русском языке.
Если вдруг, вы натолкнетесь на эту маленькую книжку в развалах букинистики, не отпускайте, не проходите мимо. Вам понравится, обещаю.
Читать далее
22
646
NeoSonus13 января 2017 г.
Послевоенная литовская деревня: "Лесные братья", русские партизаны и советская власть.
О том, что литовская литература многогранна, я узнала, еще когда читала литовский номер «Иностранки», но тогда это замечание не произвело на меня большого впечатления. Эти слова давно уже превратились в шаблон, они универсальны и обтекаемы, под категорию «многогранность» вообще-то, можно много чего подвести. А то, что в журнале представлены такие разные, совершенно противоположные, уникальные и (вот оно) многогранные произведения не являлось для меня вещественным доказательством. Ну, конечно, в журнале будет разнообразие! Его же составляли специально с целью продемонстрировать весь спектр талантов литовских писателей. Поэтому эти слова были для меня пустым звуком. Ровно до того, момента пока я не прочла этот сборник.
Повесть «Ясон» о маленьком литовском лишнем человеке. Повесть «Ореховый хлеб» смешная и грустная, с оттенком сатиры, история о детстве литовского пионера. Повесть «Дуокишкис» - о тяжелых послевоенных годах, «лесных братьях» и жизни литовской деревушки. И историческая повесть «Генрих Монте», которую я, если честно, не читала и не буду. Потому что не люблю исторические художественные произведения. И вот, прочитав всего три из четырех, мне не верится, что автор – один и тот же человек. Потому что каждое произведение самодостаточно, не похоже ни по стилю, ни по тематике на другие. Потому что каждое открывает новую грань таланта автора.

Повесть «Дуокишкис» так же как и «Ореховый хлеб», состоит из множества маленьких рассказов. Речь в них пойдет о жизни маленькой деревни Дуокишкис, начиная с голодных военных лет и заканчивая почти через тридцать лет после войны. А начинается все с загадочной и удивительной истории! Однажды Раполас Пульмонас вез в своем жестяном фургончике хлеб, а дело было во время войны, сами понимаете, как важно было доставить хлеб в целостности и сохранности, так вот, вез он хлеб ну и выпил немного хлебной самогонки, да так и заснул. Фургончик его, по сути прицеп на телеге, так что лошадь завезла Раполаса Пульмонаса куда- то в лес. А проснулся он того, что прямо на него осуждающе глядит Иисус Христос. Ни лошади, ни фургона, только он да Иисус, который строго спрашивает его – «А ты что так наклюкался, что Иисуса от человека уже отличить не можешь?».

Нет, эта повесть не фантастическая история, не сказка и не альтернативная/религиозная литература. Она жизненна и правдива, хоть порой жизнь и выделывает такие кренделя, что кажется, сами небеса смеются над Дуокишкисом. И где-то будет смешно, как в продолжении с этой истории Раполаса Пульмонаса, а где-то ужасно, как в истории о том, когда лесные братья пришли в деревню, и провели ночь у несчастной сироты Ангели.

Саулюс Шальтянис написал очень проникновенное, тонкое произведение. Он не давит на жалость и не описывает страшные сцены в подробностях. Он не встает ни на чью сторону, и предоставляет читателю самому сделать какой-либо выбор, или не делать его вообще. Он одинаково осуждает всех, и одинаково всех защищает. Его герои трогательные, немного неловкие, прямолинейные, сильные личности. Его маленький Дуокишкис – почти микрокосм. В котором уживаются все приметы времени, все его изъяны и достоинства. Ведь не смотря ни на что, туда хочется вернуться опять.

Как жаль, что эта книга единственная переведенная на русский язык у Саулюса Шальтяниса. Как же я рада, что смогла ее прочесть.
Читать далее
18
514
NeoSonus6 января 2017 г.
Маленький литовский лишний человек.
Передо мной маленький томик с пожелтевшим от времени переплетом. Желто-коричневые домики с зелеными крышами, глазастый филин на ветке и две фигурки, словно вырезанные из бумаги, в самом центре обложки. Цена 80 коп. Москва, «Молодая гвардия», 1979 год. На первом форзаце черно-белый квадрат фотографии автора. Молодой человек, похожий на Александра Абдулова, смотрит куда-то мимо объектива. Вроде бы и на тебя, но вглядываешься и понимаешь, что нет. Под фотографией самое скучное описание биографии, какое только можно себе представить: родился в маленьком литовском городке, учился в Вильнюсском университете, служил в армии, работал редактором на киностудии. Первая книга такая-то в таком-то году. Потом такая, такая, такая… Пьесы поставлены там и там… Лауреат литовской Республиканской премии, литературной премии комсомола Литвы… Вновь поднимаю глаза и вглядываюсь в лицо «молодого Абдулова», глаза приковывают внимание, Саулюс Шальтянис словно вглядывается во что-то, что мне увидеть не дано. Во что? Что он видит? Чего не смогу разглядеть где-то вдали я?
Открываю книгу и начинаю читать. Четыре повести, четыре истории о том, что не может увидеть обычный человек. Сегодня я хочу рассказать вам об одной из них. Она называется «Ясон».
В Ясонеляй, маленьком литовском городке, все знают Ясона. Когда-то во время войны, когда с неба летели не бомбы, а листовки с надписью «Смерть фашистским оккупантам!», его нашли на груде этих самых листовок, на самом краю картофельного поля. И никто не знал его национальности, его родителей, происхождение. Никто не знал, откуда этот голенький младенец взялся. Он очутился в детдоме, и назвали его в честь «прославленного война Ясона и нашего местечка Ясонеляй». И все его хорошо помнят, да только давненько его не было на родине. А теперь вот появился, сразу к старому другу пошел, к Жаренасу, тот прямо побледнел при встрече, заговариваться да заикаться стал. Иногда он гулял по улицам, встречал молодую жену Жаренаса, с детской коляской, которая ужасно скрипела… На всю улицу…
Маленькая повесть, маленький мир местечка Ясонеляй. Сразу несколько трагедий, несколько сломанных судеб, один смелый поступок и один безрассудный, один подлый и один мужественный. И ощущение горечи после прочтения, такой тоски, что завыть в пору, и в то же время понимание – да, по другому ведь нельзя было. И робкая надежда, и упрямая решимость, и твердое – «Правильно, Ясон, так и надо!» И жалостливое «Бедный Ясон!». И тихое «ох, Ясон…».
Эта книга напомнила мне маленьких лишних героев Шукшина, неловкого, нелепого героя Леонида Куравлева в одном советском фильме, такой до боли знакомый пронзительный образ заброшенного, глубоко одинокого человека, который не может найти своего счастья. Потому что не дано. Я читала эту повесть и отгоняла не прошенное чувство дежа вю. Словно уже знакома я с главным героем, словно знаю все его горести и беды. Ясон… Ясон… Вот уж кому не повезло.
Эта повесть понравилась мне не больше и не меньше остальных, и прочла я ее не первой, но как только я взяла книгу в руки, и всмотрелась в обложку, то сразу узнала его – эти две фигурки в центре. Это же Ясон и красавица Рута с коляской. Да, они самые… И так пронзительно чисто и больно стало на душе. Как будто не зима за окном, а звонкое холодное утро весны. Сырое и ледяное утро, с ярким солнцем, которое обещает скорый приход чего-то лучшего.
Какой талант… Литовский писатель, заслуживающий гораздо больше, чем эта маленькая книжечка – первая на русском языке… Прочтите ее, если вдруг, она попадет к вам в руки. Не пожалеете, обещаю!
Читать далее
16
206