Sylvia's Lovers

Как говорится, многие могут отвести коня к воде, но не всякий сумеет заставить его пить.

Всегда снимай груз с души. Не нужно носить его с собой.

У нас в графстве все одинаковы. Сопротивляться - в нашей природе. Почему? Да потому, что, услышь я, как кто-то говорит, что денек хороший, я тут же попытаюсь найти доказательства того, что на самом деле он скверный.

— Да-да, и ты тоже. Толстый кошелек – большое достоинство в глазах девицы, иначе она так легко не забыла бы своего возлюбленного, в котором души не чаяла.
— Кестер, Кестер! – воскликнула Сильвия. –

— Не надо читать мне нотации. Мы здесь не на проповеди, чтоб я ловила каждое слово. Скоро у меня будет новый плащ, и твои наставления, подруга, я выслушивать не собираюсь. Забирай себе всю сообразительность, а у меня будет мой плащ.

И все же каких-то три минуты назад Сильвия видела, как Белл [мать] ждет ее возле дома; годы спустя, когда ее уходы и возвращения никого не будут волновать, фигура матери, выпрямившейся в полный рост и высматривающей своего ребенка в слепящих лучах закатного солнца, будет вновь и вновь являться Сильвии подобно внезапному видению, разящему в самое сердце воспоминанием об утраченном благословении, которое она не ценила тогда, когда имела.

Отметил ли Филипп в своем сердце, что девушка, о которой он мечтал, сочеталась с ним браком в траурных одеждах и что по приложении к дому первое, что они услышали, это плач и стенания?

— Сильви, в Библии сказано, что мы должны прощать.
— Да, но есть вещи, которые я никогда не сумею простить; а есть такие, что я не хочу и не стану прощать.
— Но, Сильви, ты же молишься о прощении своих грехов, значит, ты должна прощать тех, кто согрешил против тебя.

— Его арестовали за тяжкое преступление.
— Тяжкое преступление, – повторила Сильвия. – Ты ошибаешься. Его арестовали за то, что он освободил тех парней. Называй это бунтом, если хочешь настроить народ против него, но бросаться в него такими жестокими словами, как «тяжкое преступление», – это несправедливо, – указала она немного обиженным тоном.

Но три минуты назад Сильвия успела заметить, что мать ее высматривала; и на более позднем этапе жизни, когда никого особо не будут волновать её уходы и приходы, она не раз вспомнит прямую несгибаемую фигуру матери, стоящую лицом к солнцу и в его слепящих лучах выглядывающую свое чадо; эта картина будет внезапно возникать в ее воображении, наполняя сердце тоской по утраченному счастью, которое она в свое время, когда оно у нее было, должным образом не ценила.