ВОЛУМНИЯ: Как ты, я сердцем тоже непреклонна,
Но все-таки, когда необходимо,
Рассудок мой умеет гнев смирять.

Ты слишком неуступчив. Благородству
Приходится пред голосом нужды
Порой смолкать. Ты говорил мне сам,
Что хитрость и отвага на войне
Подруги неразлучные.

Третий слуга
Да ты что за человек?

Кориолан
Я не простого рода.

Третий слуга
Верно: ты не просто бедняк, а настоящий нищий.

Кориолан
Ты прав: я нищ.

Менений
Народ, ты слышишь? Он сказал; "Готов".
Подумай о его заслугах ратных,
Припомни, что на теле у него
Не меньше шрамов, чем камней надгробных
На кладбище священном.

Кориолан
Пустяки!
Царапины ничтожные!

Менений
Пойми,
Что хоть в речах он гражданин плохой,
Зато в бою - твой самый верный воин.
Не принимай за злобу резкость, ибо
Тебе, как я сказал, он не враждебен,
А просто по-солдатски груб с тобой.

Кориолан
Зачем они не варвары, которым
Они подобны, хоть родились в Риме,
А римляне, с которыми ничем
Не схожи, хоть зачаты у подножья
Холма Капитолийского?

Кориолан
Нет, жизнью в том клянусь, скажу сейчас.
Достойные друзья, меня простите,
Но черни смрадной и непостоянной
Я льстить не в силах. Пусть она увидит
Себя в моих речах. Я повторяю,
Что, потакая ей во зло сенату,
Мы сами сеем сорную траву
Бесчинств и бунтов, для которой почву
Вспахали и удобрили мы сами,
Себя поставив с чернью наравне,
Смешавшись с ней и поступаясь властью
В угоду подлым нищим.

Волумния
То весть нам Марций шлет. Его повсюду
Восторг встречает, провожают слезы.
В его руке дух смерти воплощен:
Чуть ею он взмахнул - и враг сражен.

Волумния
Конечно, ранен, и я благодарна богам за это.

Менений
Я тоже - если раны не слишком тяжелые. Впрочем, они ему к лицу. Так,
значит, победа у него в кармане?

Волумния
Нет, Менений, - на челе. В третий раз он возвращается в дубовом венке.

Сициний
Когда народ трибунами избрал нас...

Брут
Ты взгляд его запомнил?

Сициний
Нет, лишь ругань.

Волумния
Ты знаешь, счастье на войне – неверно;
Но верно то, что, если Рим ты сломишь,
Заслужишь ты одну награду – имя,
Которому проклятья будут вторить
И под которым летопись напишет:
«Он был велик, но все его деянья
Последнее из них свело на нет.
Он родину сгубил, за что навеки
Покрыт позором!» – Отвечай мне, сын!
Ведь ты считал, что высший признак чести
Быть равным в милосердии богам,
Чья молния, пронзая щеки неба,
Становится затем секирой грома
И лишь дубы разит.

...огонь тлеет себе да тлеет под пеплом, а потом возьмет и вырвется наружу.

Гвоздь выбивается другим гвоздем,
Ломает силу сила.

Когда исчезну я, меня оценят.

Ты с молоком моим всосал отвагу,
Но гордость приобрел ты сам.

Кориолан
Да будет так. Прощай, мой гордый дух!
Пускай во мне живет душонка шлюхи!

Благородству
Приходится пред голосом нужды
Порой смолкать.

Если правда,
Что храбрость - высшее из всех достоинств,
Которые мужчину украшают,
То в мире равных нет тому, о ком
Я речь веду.

Он любит твой народ,
Но с ним в одной постели спать не станет.

Когда другие назовут вас людьми почтенными и серьезными, я еще смолчу; но уж когда они станут утверждать, что лица у вас добрые, я скажу, что это бессовестная ложь.

Вы духом гуси, хоть обличьем - люди.