Until I Find You

...ничто в этом мире (ничто по-настоящему ценное и важное) нельзя получить ни «готовым», ни бесплатно.

Одно дело – выплеснуть эмоции на собеседника, это не рассказ, а сумбур; и совсем другое – отвлечься от эмоционального напряжения и душевной боли и превратить свое переживание в историю, пересказать события точно так, как они происходили. В этом смысле хронологический рассказ – сродни игре на сцене; поэтому доктор Гарсия утверждала: если Джек не способен рассказать ей о некотором эпизоде в хронологическом порядке, значит, он не способен эмоционально и психологически пережить произошедшее.

...близким, даже если ты за них беспокоишься, нужно немного доверять и оставлять им зону, куда никому не позволено входить.

Одни ученики изучали в Эксетере науки и всякую высокую премудрость, Джек же вынес из школы одно – можно навсегда испортить отношения с человеком, рассказав ему не всю правду, то есть фактически солгав.

– Я делаю именно то, что хочу, – сказала она. – Я хочу целую вечность сидеть вот так, положив тебе голову на плечо. Я хочу обнимать тебя, целовать, бить со всей силы кулаками по физиономии. Я хочу рассказать тебе про все неприятности, которые со мной случались, особенно про те, которых я могла бы избежать, будь ты тогда рядом. Я хочу рассказать тебе про всех мальчиков, от которых ты смог бы меня защитить.

Джек вспомнил, что говорила мама: если ты плачешь над татуировкой, значит, ты правильно поступил, сделав ее.

...старые татуировки всегда сентиментальны – у несентиментальных людей не принято метить себя на всю оставшуюся жизнь...

Джека обслужили первым, так что, когда стригли Эмму, он стоял рядом и смотрел.
– Мама тебя за это убьет, – сказал Джек.
– Это каким же способом, хотела бы я знать? В самом деле, Эмма могла переломить миссис Оустлер пополам одной рукой

– У тебя шикарная попа, Джек. Джек почти отдышался и смог ответить любезностью на любезность:
– А у тебя красивые усики.
Этими словами он спаял их дружбу на весь срок своей учебы в школе Святой Хильды – да что там, на всю жизнь

Продолжал ему сниться и тот же кошмар, всегда один и тот же. Он уже утонул, борьба за жизнь осталась в прошлом, его окружал только вечный холод. Эту вечность Джек делил со всеми солдатами, погибшими в Европе за долгие столетия ее истории. Один из них особенно бросался в глаза - тот самый маленький солдат; но причиной тому был не пенис противоестественной величины, а то, с какой стоической обреченностью солдат отдавал честь.

Ни за что не стану шлюхой,
я ж не вовсе без ума,
знаю точно - хуже Доков
только Литская тюрьма.
Нет, нет, шлюхой я не стану ,
это клятва вам моя,
никогдп не быть мне в Доках,
на панель не выйду я.

...нам всем в итоге приходится с чем-то мириться и потом жить с этим.

Life forces enough final decisions on us. We should have the sense to avoid as many of the unnecessary ones as we can.

Они дошли до пересечения Южного моста с Королевской Милей. Джек даже не заметил, что смотрит не в ту сторону, переходя улицу; Хетер схватила его за руку и резко сказала:
– Джек, смотреть надо направо! Я не хочу потерять тебя.
– А я тебя, – сказал он.
– Я про то, как улицу надо переходить.

Стыд убил в Джеке любопытство. Когда ты стыдишься, тебе не хочется отправляться на поиски приключений – по крайней мере, хочется немного с этим повременить.

Перед тем как лечь спать, он отправился на кухню выключить свет; там он заметил на холодильнике им же самим составленный список покупок (под старинным маминым магнитом с японскими татуировками). В списке имелось три пункта: 1) кофейные зерна; 2) молоко; 3) клюквенный сок. М-да, и это – вся его жизнь? Маловато будет.

– Это всего лишь работа, доктор Гарсия, – сказал Джек обиженным тоном, – это всего лишь роль. Я не Гарри Мокко, да и стать им мне не грозит. Я никто.
– Вот в этом-то и заключается твоя проблема, Джек, – ответила доктор Гарсия.