Ворон, переваливаясь, придвинулся ближе, склонил голову набок, прокашлялся и хрипло прокаркал:
Мой клюв, и кости, И камень в горсти Зрят всех воров И всех плутов! Рекою кровь!

Если я буду чуть ли не каждый день давать клятвы верности, становясь вассалом очередного правителя, то вскоре мне наверняка не сносить головы, ибо трудно будет жить, не нарушая ни одной клятвы!

Предсказание Анжелы для Эрагона

(Сапфира)

• А ты думаешь, мне нравится быть жестоким? - возмутился Муртаг. - Мне ведь всю жизнь угрожали - с тех самых пор, как я появился на свет! Всякий раз, просыпаясь на рассвете, я за версту чуял опасность и старался от неё уйти. Да и заснуть порой бывает трудно - всё кажется, что я уже не увижу новой зари.

Эрагон провёл ладонью по шее и наткнулся на странное твёрдое утолщение в полдюйма шириной. Тогда он пальцами провёл от этого утолщения вниз по спине и понял, сколь ужасен был рубящий удар Дурзы: на спине остался длинный, похожий на канат витой шрам, тянувшийся от правого плеча до левого бедра.

А по краям выхода горели костры, на которых разогревали огромные котлы со смолой. Эрагон отвернулся, подавляя приступ тошноты. Ужасный способ убийства, даже если твой враг — ургал! — думал он.

Мне кажется, что я сейчас живу не в настоящем мире, а в мире иллюзий, в мире мечты, где мне все доступно и где со мною все может случиться. Поразительные вещи действительно порой случаются, это я знаю, но до сих пор они всегда случались с кем-то другим, не со мной, и всегда где-то в иных краях или в отдалённую эпоху.

Эти… — он помолчал и продолжал презрительным тоном, — так называемые повстанцы хотят не просто свергнуть Гальбаторикса, но и разрушить Империю. И тогда в Алагейзии воцарятся хаос и анархия. Да, наш король совершил немало ошибок и преступлений, но государство создал сильное и прочное!

за спиной с лёгким шорохом сомкнулись створки каменной двери. Он оглянулся и увидел лишь сплошную стену: от двери не осталось и следа. Все. Теперь они были заперты во чреве горы, не имея ни малейшего представления о том, останутся ли в живых.

— Он повернулся к драконихе: — Я понимаю, что в лесу тебе не развернуться, но не могла бы ты немного покружить надо мной? Может, это их отгонит. Иначе, если они на меня нападут, от меня и от коней немного останется — разве что в напёрстке поджарить.
— Это что, шутка? — спросил Эрагон, неуверенно улыбаясь. Его все ещё била дрожь после пережитого и сосредоточиться ему было трудно.
— Ага. Юмор висельника.

Эрагон заметил, что грозовая туча имеет довольно необычную форму: она была удивительно похожа на древний собор с тяжёлой куполообразной крышей.
Эрагон, казалось, мог разглядеть и мощные колонны, и узкие окна, и округлые арки, и оскаленные пасти горгулий… То была дикая, неведомая ему доселе красота.

Бремя власти в том и заключается, что приходится нести ответственностьза благополучие тех, кто у тебя под началом.

Рядом с морем всегда кажешься себе жалким и слабым, - вздохнул кузнец-великан.