Тропик Рака

«Нас ждут неслыханные потрясения, неслыханные убийства, неслыханное отчаяние»

«Рак времени продолжает разъедать нас. Все наши герои или уже прикончили себя, или занимаются этим сейчас.
Следовательно, настоящий герой это – вовсе не Время, это Отсутствие времени. Нам надо идти в ногу, равняя шаг, по дороге во тьму смерти. Побег невозможен»

«Когда-то всё снова всосётся в матку времени, хаос вернётся на землю, а хаос – партитура действительности»
«Рядом с совершенством Тургенева я ставлю совершенство Достоевского. Значит, существует два рода совершенства в одном искусстве. Но в письмах Ван Гога совершенство еще более высокое. Это – победа личности над искусством»

«Париж подобен щипцам, которые извлекают эмбрион из матки и помещают в инкубатор. Париж – колыбель для искусственно рожденных.… Всё достигает здесь своего апогея»

«Европа – средневековая, уродливая, разложившаяся; си-минорная симфония»

«… несколько минут я смотрел на это потрясающее убожество»

«И наступает ночь, когда всё кончено, когда уже столько челюстей работало над нами, что мы не можем стоять на ногах и тело наше висит на костях, как бы изжеванное всеми зубами мира»

«Всю ночь я чувствовал запах сирени – той сирени, которая была в тёмной комнате, где она распускала волосы.… А моя сирень – всё еще в волосах, во рту, под мышками. Комната, наполненная запахом сирени, черепашьей мочи, любви и бешено скачущих коней. А утром – грязные зубы и запотевшие окна»

«Сухой, ломкий голос, налёт на зубах, золотуха вместо золота и пепел вместо огня»

«Я - на галерее с фикусом, а адажио внизу. Клавиши чёрные и белые, сначала чёрные, потом белые и чёрные»

«Есть что-то изводящее в этой музыке, что-то слегка печальное, точно она была написана на куске лавы молочно-свинцового цвета»

«Холодные глаза, будто запорошенные перхотью»

«Слова – это одиночество. Я оставил пару слов для тебя на скатерти вчера вечером, но ты закрывал их своими локтями»

«Незачем вежливо осведомляться у меня, не пахнет ли кофе карболкой. Это меня не отпугнёт. Можешь положить в кофе крысиного яду и насыпать битого стекла. Вскипятить чайник мочи и добавить туда мускатных орехов…»

«Перед самым началом концерта на лицах слушателей появляется выражение тоски. Концерт – изысканная форма самоистязания»

«Я заметил, что чем люди лучше одеты, тем спокойнее она спят. У них чиста совесть, у этих богатых. Вот бедный – совсем другое дело: стоит ему задремать лишь на минуту – и он сконфужен, ему кажется, что он нанёс композитору величайшее оскорбление»

«Искусство в том и состоит, что б не помнить о приличиях»

«Невозможно даже мечтать – сама музыка и есть мечта»

«Что изменилось в человечестве за все тысячелетия цивилизации? В сущности, человек оказался обманут тем, что принят называть «лучшей стороной» его натуры. На периферии духа человек гол, точно дикарь. Даже когда он находит так называемого бога, он всё равно остаётся гол. Он – скелет.»

«Во время войны все мечтают о мире, но ни у кого не хватает мужества сложить оружие и сказать: «Довольно! Хватит с меня!»

«Здесь каждый – потенциальный нуль, и если вы становитесь кем-нибудь или чем-нибудь, это чистая случайность, чудо»

«Для того, чтобы понять новую реальность надо, прежде всего разобрать канализационные трубы, вскрыть гангренозные каналы мочеполовой системы, по которой проходят испражнения искусства»

«Но у Матисса в магическом прикосновении его кисти сосредоточен мир, в котором одно лишь присутствие женщины моментально кристаллизует все самые потаённые желания»

«Никто не может понять очарования улиц, если ему не приходилось искать в них убежища, если он не был беспомощной соломинкой, которую гонял по ним каждый ветерок»

«Это въелось в наши души, и потому мы сейчас все мертвы, как луна»

«Каждая летучая мышь, срывающаяся с колокольни, - это погибшее начинание, каждый торжественный крик – это стон, идущий из окопов обреченных. Из этой тёмной незашитой раны, этой выгребной ямы, этой колыбели наводнённых чёрными толпами городов, где музыка мысли тонет в застывающем сале жизни, из задушевных утопий вокруг появится паяц, в котором соединились красота и безобразие, свет и хаос»

«Если бы кто-то посмел всё сказать, что он думает о мире, для него не осталось здесь места. Когда в мир является Человек, мир наваливается на него и ломает хребет. Он не может жить среди всех этих стоящий, но прогнивших колонн, среди этих разлагающихся людей. Наш мир – это ложь на фундаменте из огромного зыбучего страха. Если и рождается раз в столетие человек с жадным ненасытным взором, человек, готовый перевернуть мир, чтобы создать новую расу людей, то любовь, которую он несет в мир, превращают в желчь, а его самого – в бич человечества. Если является на свет книга, подобная взрыву, книга, способная жечь и ранить вам душу, знайте, что она написана человеком с ещё не переломанным хребтом, человеком, у которого есть только один способ защиты от этого сира – слово; и это слово всегда сильнее всеподавляющей лжи мира, сильнее, чем все орудия пыток, изобретенные трусами для того, чтобы подавить чудо человеческой личности»

«И всё, что менее ужасно, всё, что не вызывает потрясения, не отталкивает с такой силой, не выглядит столь безумным, не опьяняет так и не заражает, - всё это не искусство. Это - подделка»