Будете стремиться к успеху — и несмотря на это, много раз терпеть поражение. Так устроен этот мир, и такова правда жизни. Но когда вы снова найдете свою лошадь, куда вы поедете — вперед или назад?

— Я всю жизнь терпеть не мог вопросов без ответов. Наверное, таким родился.
— Урод от рождения, можно сказать. Большинство людей охотно принимают простейшие ответы на труднейшие вопросы. Так ведь легче жить, не правда ли?

— Мне — нет, сэр.

— Что всё-таки с вами случилось сегодня ночью? Вы на себя не похожи.
Мэтью пожал плечами:
— Просто устал, вот и всё.
Преуменьшение века, хотя век только начался.

Поступить правильно? Как правильно — знает только Бог, но выбирать придётся проповеднику.

Там, снаружи. Как будто мир снаружи — это место страшное, в отличие от здешнего дурдома.

Один констебль, пытавшийся задержать группу нарушителей указа на Бридж-стрит, был наказан ногами на булыжнике и огорчен содержимым ночного горшка. Сити-холл забросали гнилыми помидорами, а после полуночи в окно особняка лорда Корнбери влетел булыжник. В общем, приятный летний вечерок в Нью-Йорке.

— Знаешь, Мэтью, как портовые грузчики в Лондоне говорят? «Не парься из-за мелких ящиков. А все на свете — мелкие ящики».

Очень сочувствую тебе и всем прочим, но помочь не могу. Могу я помочь только себе — такой ли это большой грех?

Он решил идти вперед, но внимательно поглядывать, что у него за спиною — на случай, если кусок тьмы решит отделиться от ночи и на него наброситься.

Мэтью знал, что Лондон у этих людей в крови. Уже начинали поговаривать о нью-йоркцах, рожденных здесь, но большинство горожан еще несли лондонскую грязь на подошвах и лондонскую сажу в легких. Лондон был их матерью, откуда корабли все время доставляли лондонцев, намеренных породить нью-йоркцев.

«Будете стремиться к успеху – и несмотря на это, много раз терпеть поражение. Так устроен этот мир, и такова правда жизни. Но когда вы снова найдете свою лошадь, куда вы поедете – вперед или назад?»

Поразительно, как приставленный к горлу нож способен направить мысли человека к таким вещам, которые еще неделю назад казались сущими глупостями, а теперь — безвозвратно упущенными возможностями.

— Женитьба не входила в мои планы на ближайшее будущее.

— В мои тоже. Мне нужно сперва начать зарабатывать на искусстве.

Умрет в нищете и старой девой, обреченно подумал Мэтью.

Коммерция на этом зиждется, понимаете? На власти и на страхе. Мы идем по головам тех, кто под нами, а они идут по головам других, и так до самого низа... где под ногами букашки да улитки хрустят.

— Моя работа предполагает... умственный труд, сэр.

— Вот в этом беда современной молодежи. Сидите целыми днями на пятой точке и называете это трудом.

— И что? Невеста она завидная, Мэтью, я бы на твоем месте нос-то не воротил.

— Да я и не ворочу. Просто... как-то я не расположен к общению.

— А кто сказал, что вам надо общаться? Я тебе про женитьбу толкую!

— Хм, вероятно, тебе стоит пересмотреть свои взгляды на брак.

нам нужна организация до того, как возникнет проблема. Если поставить лошадь позади телеги и за телегой гнаться, можно сильно опоздать.

Нужно быть дураком, чтобы не знать, что весь город об этом говорит, но мы должны управлять общественным мнением, Мэтью. На благо самого общества.

... но, в каком-то смысле, считаете себя ответственным перед другими. Вот почему вы никогда не были юнцом мистер Корветт, потому что ответственность старит молодых. К сожалению она также изолирует человека от сверстников, заставляет его жить наособицу, погрузиться в себя даже больше, чем прсто из-за трудностей жизни, поэтому лишённый истинных друзей или ощущения своего места в мире, он обращается к ещё более серьёзным и формирующим его влияниям.