Цитаты из книги Источник

свинья — символ любви к человечеству, ибо она приемлет всё

Только когда научишься полностью отвергать своё Я, только когда сможешь посмеиваться над такими сантиментами взбрыкивающей плоти, как сексуальные позывы, только тогда ты достигнешь того величия, которого я всегда ожидал от тебя.

Он победил её, признав её власть. Ей было отказано в наслаждении навязать эту власть силой

Гений — это преувеличение объёмов. Как и слоновая болезнь

религия питает эгоизм, потому что, как он считает, религия преувеличивает важность духовной личности; она учит только одному — молиться о спасении собственной души.

скажи мне имя кинозвезды, которая тебе нравится, и я скажу тебе, кто ты.

Религия - это всего лишь вид классового угнетения

И всё же всё бесполезное имеет своё очарование. Как, например, аристократия, одно из самых бесполезных явлений.

Ты настолько непредсказуем, что даже бываешь иногда разумным.

ты готов заложить за него душу, которой у тебя нет

Пусть о нас судят не по тому, кто мы есть, а по тому, кому мы служим.

Он посмотрел на приземистую фигуру Франкона и попытался представить себе, какую же внешность должна была унаследовать его дочь, чтобы вызвать такую явную неприязнь даже у отца. «Богата и страшна как смертный грех, — решил он. — Впрочем, все они такие».

Она была не нужна ему, но отказать ей он не мог — она ведь его мать, а матерям отказывать не принято.

На последних страницах теснились статьи, гневно обличающие городские коммунальные службы, ежедневный гороскоп, фрагменты церковных проповедей, советы новобрачным, фотографии девушек с красивыми ножками, рекомендации тем, кто желает сохранить мужа, конкурс на лучшего ребенка, стихотворение, провозглашающее, что вымыть посуду благороднее, чем написать симфонию, статья, в которой доказывалось, что женщина, родившая ребенка, автоматически становится святой.

Франкон улыбнулся, и Китинг вдруг понял, что Франкон не верит ни одному его слову и прекрасно знает, что и Китинг ничему этому не верит. И все же оба были очень довольны. Общий метод и общая ложь еще больше сплотили их

Рорк остро почувствовал то состояние, с которым всегда старался бороться, от болезненного воздействия которого старался защититься, — состояние беспомощности, которое возникало у него всякий раз, когда перед его мысленным взором вставало то, что он мог бы сделать, если бы его не лишили этой возможности.

У него был письменный стол, два стула и огромная чертёжная доска. На стеклянной входной двери висела табличка «Говард Рорк. Архитектор». Он долго стоял в холле и смотрел на эти слова.

У Готика был усталый вид. Универсал казался заранее обескураженным, Возрожденец внимательно следил за перемещениями мухи по потолку.

Сидя за столиком в углу подвальчика, они пили пиво, и Майк рассказывал свою любимую историю — как он свалился с пятого этажа, когда под ним треснули леса, и сломал три ребра, но выжил и может теперь всё это рассказывать.

Ему некого было цитировать и нечего сказать. Он всего лишь говорил, что форма здания должна отвечать его назначению; что конструкция здания — это ключ к его красоте; что новые методы строительства требуют новых форм; что он хочет строить так, как ему вздумается, и только по этой причине.