Цитаты из книги The Reivers

Нет такого преступления, которое давным-давно не пришло бы в голову мальчику одиннадцати лет. Невинность его состоит единственно в том, что он еще, пожалуй, недостаточно созрел, и поэтому ему не нужны плоды преступления, а это уже вопрос не столько невинности, сколько меры корысти; неведенье же его в том, что он не знает, как совершить преступление, а это вопрос не столько неведенья, сколько меры опыта.

Я заметил, что, помимо немногочисленных, частных случаев злокачественно преждевременной, если так можно выразиться, зрелости, дети, подобно поэтам, лгут скорее ради удовольствия, чем ради выгоды.

"Настоящий мужчина может пройти через все. Через что угодно. Он отвечает за свои поступки и несет бремя их последствий, даже когда начал не он, а он только уступил, не сказал "нет", хотя и знал, что должен быть сказать...Настоящие мужчины тоже плачут, но потом всегда умываются."

Женщины – замечательный народ. Они что угодно вынесут, потому что они мудрые и понимают: если горе и беда неминуемы, что ж – ныряй в них с головой и выплывешь на другой берег.

– Беда с вами, потаскухами: иногда и вам нужно вести себя как леди, а вы не умеете. Вот я и учу вас. – Не смейте со мной так разговаривать, – сказала старшая. – Так и быть, – сказал мистер Бинфорд. – Скажем по-другому. Беда с вами, леди: не умеете вы вовремя перестать вести себя как потаскухи.

Примерно так: республиканец это тот, который сам сколотил себе состояние; либерал – тот, который состояние унаследовал; демократ – это либерал, который участвует в беге по пересеченной местности и при этом бежит босиком; консерватор – это республиканец, научившийся читать и писать.

Часто поборники добродетели и даже люди, практикующие добродетель, относятся с глубоким недоверием к ее прочности и полагаются и уповают не на самое добродетель, а скорее на бога или богиню, в чьем ведении добродетель находится; обходят добродетель, как бы выражая этим преданность Верховной Богине, и в отплату за это богиня должна либо отвести искушение, либо так или иначе встать между ними и искушением.

Для рта можно найти лучшее употребление, чем всякими оскорбительностями плеваться.

Дети, подобно поэтам, лгут скорее ради удовольствия, чем ради выгоды.

Ты слыхал, а нет, так услышишь, как люди говорят про плохие времена или про плохие поколения. Таких вообще не существует. Ни одна историческая эпоха, ни одно людское поколение никогда не были, не бывают и не будут настолько велики, чтобы вместить, воплотить всю недобродетельность каждого отпущенного им мгновения, равно как не могут вместить, вдохнуть весь воздух каждого мгновения; единственно, на что они могут надеяться, это как можно меньше замараться, соприкасаясь с ней.

Если ты чему-нибудь научился, так обязательно придет такой день, когда оно тебе понадобится или пригодится, если только оно при тебе осталось, если ты не упустил его нечаянно или, хуже того, по недомыслию или просто не разобравшись, что к чему.

Нед прожил на свете семьдесят четыре года, и никаких перемен в нем за это время не обнаружилось, не считая перемены четырех жен

Мне он никак не показался. Младенец как младенец, уже такой же уродливый, как Бун, но не такой громадный – до этого ему оставалось ждать еще лет двадцать. Я так и сказал. – Как оно зовется?

Если Отис продолжает подбавлять мистеру Бин-форду сомнений так же резво, как до обеда, то домой ему уже не вернуться, если, конечно, мистеру Бинфорду удастся заманить его поближе к клетке со львом или с тигром, чтобы те его сцапали, – если, конечно, льву или тигру захочется его сцапать, а уж проведи они неделю в одном доме с Отисом – им бы не захотелось.

Раз у человека мозгов нет, стоит ему обзавестись бляхой, пусть самой завалящей, она так здорово ударяет ему в башку, что и у других голова кругом идет, – сказал Нед.

Дверь не была заперта, но отец деда научил его, а дед научил моего отца, а отец научил меня, что никакая дверь и не требует замка: достаточно прикрыть ее, и ты должен дожидаться, чтобы тебя пригласили войти.

Ніщо не забувається. Ніщо не пропадає. Воно занадто цінне.

Он заводился вручную, спереди, и вы рисковали при этом всего лишь одним-двумя переломами предплечья (если, разумеется, не забывали поставить его на тормоз), и был оборудован на случай ночной езды керосиновыми фонарями, а на случай дождя - тентом и шторками:всего за десятью пятнадцать минут каких-нибудь пять-шесть человек без особого труда поднимали тент и опускали шторки...