Цитаты из книги The Enemy

Люди, которые не желают помогать, всегда становятся самыми лучшими свидетелями. Они не стараются угодить вам, не придумывают разные подробности, чтобы произвести впечатление, и не пытаются сообщить то, что вы хотите услышать.

Может быть, предстоит электронная война и главными станут парни с компьютерами.

– Армия ненавидит перемены, – сказал я. – А враги у нас будут всегда.

– Моя точка зрения такова: в результате изменений пострадают все. Да, бронетанковые войска в некотором смысле будут уничтожены. Тут нет ни малейших сомнений. Но такие же процессы произойдут с пехотой и артиллерией, транспортом и перевозками, да и со всеми остальными. Конечно, кто-то пострадает больше. В том числе военная полиция. Все должно измениться, майор. Все камни будут перевернуты.

Танки «Абрамс» подобны линейным кораблям. Они великолепны, но они устарели. Мы можем использовать их только по специально проложенным дорогам, по направлениям, которые были предопределены много лет назад. – Но они мобильны, – вмешалась Саммер. – Ведь это же танки. – Не слишком мобильны, – возразил Саймон. – Где будет следующее сражение?

– Ваш первый просчет состоял в том, что фокус вашего внимания находился слишком близко, – сказал он. – Вам следовало отойти назад и взглянуть на происходящее с другой перспективы.

– А ты бы остался в машине? Если бы оказался на моем месте? – Я бы спрятался под днищем, – ответил я.

Я посмотрел на себя в зеркало и увидел человека, который лучше умеет разбивать головы, чем читать книги. Такое же мнение обо мне сложилось и у других людей.

Я знал свои сильные и слабые стороны и был настолько молод и глуп, чтобы считать себя равным любому противнику. Однако противостояние с начальником штаба – это уже совсем другой уровень. Этот человек находился на недосягаемой высоте. Выше не было никого.

– Наступил конец целой эры, – сказал он. – Германия объединится. Франция снова начнет ядерные испытания, потому что Германия возродит у них неприятные воспоминания. Затем Франция предложит ввести общую валюту в Евросоюзе, чтобы заставить Германию прилично себя вести. Через десять лет Польша войдет в НАТО, а СССР перестанет существовать. На останках старого появится новое государство. Возможно, оно тоже вступит в НАТО.

«Пурпурное сердце» – воинская медаль, вручается за одно боевое ранение.

Свет в предпоследнем номере не горел, дверь была открыта нараспашку. Я решил, что копы специально выстуживают номер, чтобы наш старикан не созрел слишком рано. Мне ужасно хотелось на него взглянуть. Я еще никогда не видел мертвых генералов.

– С Новым годом, – снова сказал я. Она поставила обе кружки на мой стол и спросила: – А он будет счастливым? – Не вижу причин, чтобы ему не быть счастливым, – сказал я.

Она вся состояла из кожи и сухожилий и была жесткой, как клюв дятла, но я ей нравился. Я точно знаю, потому что она принесла мне кофе. Если ты кому-то не нравишься, он не станет носить тебе кофе. Вместо этого он с удовольствием вонзит тебе нож в спину.

– Наверное, все дело в том, что общение с ним завораживает. Вроде как смотреть на червей, ползающих по трупу. – По трупу чего? – Моего энтузиазма, заставляющего меня вставать по утрам.

Я был примерно на семь дюймов выше своего противника и на семьдесят фунтов легче. А еще – на десять лет моложе. Я наблюдал за тем, как он прикидывает в уме наши шансы. Он решил, что с ним все будет в порядке. Видимо, считал себя настоящим боевым псом. А меня – выскочкой и зарвавшимся представителем Дядюшки Сэма. Возможно, моя парадная форма обманула его и он подумал, что я буду вести себя как офицер и джентльмен. По правилам и не слишком спешно. В этом он ошибся.

Никто не знает, что чувствует человек, когда его настигает смертельный сердечный приступ. Нет выживших, которые могли бы рассказать нам об этом. Врачи говорят о некрозе, тромбах, кислородном голодании и закупорке кровеносных сосудов. Они предсказывают учащенное сердцебиение. Они используют термины вроде «инфаркт» или «фибрилляция», но эти слова не имеют для нас никакого значения. «Ты просто падаешь замертво», – следовало бы им сказать.

Генерал-гомосексуалист – это уже слишком.

Как у большинства шлюх, у нее была хорошая память на лица. Повторным клиентам нравится, когда их узнают. Это позволяет им чувствовать себя особенными. Тогда клиенты дают больше чаевых.

Он был из тех, кто строго придерживается рабочих часов и никогда не задерживается.