Я несколько раз пыталась начать читать эту книгу, но каждый раз бросала. Причиной были не только сложный сленг, но и откровенные сцены насилия. Мне совершенно не хотелось продолжать. Однако имя Кубрика, статус произведения как культурной классики и многочисленные отсылки к книге в других произведениях, в кино и даже на Хэллоуинах заставляли меня снова и снова возвращаться к этой истории. Ведь как это — быть не в курсе такого знакового произведения? Итак, я дала себе обещание — дочитать хотя бы до 20-й страницы. Если до этого момента ничего не зацепит, я брошу окончательно. И вот, на 20-й странице что-то изменилось. Вопрос "зачем я это читаю?" сменился на "почему так?". Так начался мой сложный путь через эту историю.
Что же меня заинтересовало? Главный герой — Алекс — настоящий мерзавец. История рассказывается от его лица, и это заставляет нас видеть весь ужас происходящего его глазами. Всё, что он делает — грабежи, насилие, драки — описывается настолько откровенно, что порой становится невыносимо. Ему всего 15 лет, но он уже совершает поступки, которые сложно оправдать. И вдруг, на фоне всей этой мерзости, появляется деталь, которая меня зацепила: Алекс испытывает неожиданную брезгливость. Он становится раздражённым, обнаружив, что его друг запачкался. Эстет, что ли? Эта странная черта характера, почти абсурдная в контексте всего происходящего, заставила меня задуматься: а что стоит за его личностью? Возможно, психопатические наклонности? Этот нюанс и пробудил мой интерес.
Всю книгу у меня было ощущение, что автор пытается навязать мне определённую идею. Он словно силой "кормит" меня своим посылом, не оставляя пространства для размышлений или вопросов. Берджесс, по моему мнению, хотел, чтобы я прониклась сочувствием к Алексу. Мол, да, он подросток, да, он совершает ужасные вещи, но ведь он ещё не взрослый, и всё это — следствие его юности. С возрастом он якобы поймёт, как нужно жить, и станет другим. Более того, автор критикует государство, лишающее героя свободы выбора через насильственную терапию. Идея в том, что даже у преступника должна быть свобода воли. Но я не могу согласиться с этим. На протяжении всей книги Алекс демонстрирует, что его жестокость — не просто юношеский максимализм. На его совести минимум три трупа, и он явно получает удовольствие от процесса насилия. Его мышление не меняется, он не делает выводов из своих действий. Более того, к концу книги он решает, что воспитывать будущего ребёнка даже не стоит — пусть, мол, учится на своих ошибках. Такой подход кажется мне совершенно непродуктивным.
Я потратила много времени, пытаясь понять скрытые смыслы этой книги. Я читала рецензии, изучала биографию автора, закадровые истории фильма Кубрика. Но так и не нашла того "глубокого смысла", о котором можно было бы говорить с восхищением. Эту книгу часто хвалят за атмосферу, за образы, за культовый статус. Но не за её идеи. Теперь я знакома с этим произведением, и могу сказать, что оно, безусловно, имеет значение для мировой культуры. Однако лично для меня оно оказалось больше про форму, чем про содержание. Спасибо за опыт, но я иду дальше.