Комедии

Почтмейстер. Объясните, господа, что? какой чиновник едет?

Городничий. Ну а что из того, что вы берете взятки борзыми щенками? зато вы в Бога не веруете; вы в церковь никогда не ходите; а я, по крайней мере, в вере тверд и каждое воскресенье бываю в церкви. А вы... О, я знаю вас: вы если начнете говорить о сотворении мира, просто волосы дыбом поднимаются.

Аммос Федорович. Да, обстоятельство такое... необыкновенно, просто необыкновенно. Что-нибудь недаром.

Городничий. Я как будто предчувствовал: сегодня мне всю ночь снились какие-то две необыкновенные крысы. Право, этаких я никогда не видывал: черные, неестественной величины! пришли, понюхали — и пошли прочь.

Городничий. Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие. К нам едет ревизор.

Аммос Федорович. Как ревизор?

Артемий Филиппович. Как ревизор?

Городничий. Ревизор из Петербурга, инкогнито. И еще с секретным предписаньем.

Как вспоминал бывший студент Московской Духовной академии протоиерей Сергей Модестов, «о Гоголе даже на классе Священного Писания читал лекции известный архимандрит Феодор Бухарев, причислявший Гоголя чуть не к пророкам-обличителям, вроде Иеремии, плакавшем о пороках людских». Для большинства, однако, эта сторона Гоголя осталась закрытой, и даже его попытка заявить о себе «Перепиской с друзьями» как о художнике-христианине была встречена враждебно.

Трагизм Гоголя заключался, однако, в том, что как глубокий религиозный мыслитель он почти не был понят современниками, а его художественное творчество было истолковано превратно. Только немногим, за исключением ближайших друзей, Погодина, Шевырева, Аксакова, Жуковского и некоторых других, было очевидно пророческое призвание Гоголя.

От страха даже виденные городничим во сне крысы («грезилась страшная чепуха», поясняет Гоголь в черновой редакции) могут послужить знамением ревизора. («Истинный и добрый христианин никогда не бывает суеверен и не верит пустякам», — замечал Гоголь в период создания «Ревизора» в письме к матери.)

К ощущению последних времен — когда «люди будут издыхать от страха и ожидания бедствий, грядущих на вселенную...» (Лк. 21, 26), — призвана обратить зрителя и та атмосфера страха, которая с первой реплики городничего заполняет всю пьесу.

Самое начало гоголевской комедии, состоящее из реплик разных героев, напуганных вестью о ревизоре — «"Как ревизор?" "Как ревизор"... "Господи боже! еще и с секретным предписаньем!"», — без всяких комментариев напоминает состояние души человека, застигнутого врасплох внезапно открывшимся ему смыслом неизбежного ответа Богу за прожитую жизнь.