Горе от ума

- Кого вы любите?
- Ах! боже мой! весь свет.

Вы знаете, что я не льщусь на интересы;
Скажите лучше, почему
Вы с барышней скромны, а с горничной повесы?

И кто влюблён - на всё готов.

К военным людям так и льнут,
А потому, что патриотки.

Берём же побродяг, и в дом и по билетам,
Чтоб наших дочерей всему учить, всему,
И танцам! и пенью! и нежностям! и вздохам!
Как будто в жены их готовим скоморохам.

Как Софья Павловна у вас похорошела!

Я странен, а не странен кто ж?
Тот, кто на всех глупцов похож.
(Чацкий)

и как-то невзначай, вдруг каламбур рожу

Послушай! Ври, да знай же меру.

Ну! люди здешней стороне!
Она к нему, а он ко мне,
А я... одна лишь я любви до смерти трушу.
А как не полюбить буфетчика Петрушу!

Шутить и он горазд, ведь нынче кто не шутит!

К несчастью ближнего вы так неравнодушны.

Чацкий: Смятенье! обморок! поспешность! гнев! испуга!
Так можно только ощущать,
Когда лишаешься единственного друга.
София: Сюда идут. Руки не может он поднять.-
Чацкий: Желал бы с ним убиться...
Лиза: Для компаньи?
София: Нет, оставайтесь при желаньи.

А придерутся
К тому, к сему, а чаще ни к чему.
Поспорят, пошумят, и... разойдутся.

Фамусов: Добро, заткнул я уши.
Чацкий: На что ж? Я их не оскорблю.

Хоть есть охотники поподличать везде,
Да нынче смех страшит и держит стыд в узде.

И точно начал свет глупеть,
Сказать вы можете вздохнувши;
Как посравнить, да посмотреть,
Век нынешний и век минувший:
Свежо предание, а верится с трудом;
Как тот и славился, чья чаще гнулась шея;
Как не в войне, а в мире брали лбом;
Стучали об пол не жалея!
Кому нужда: там смесь, лежи они в пыли,
А тем, кто выше, лесть ее кружево плели.
Прямой был век покорности и страха.


(Чацкий)

Фамусов: Не весел я!.. В мои лета
Не можно же пускаться мне вприсядку!
Чацкий: Никто не приглашает Вас.

Хотел объехать целый свет,
И не объехал сотой доли.