Виктор Пелевин спрашивает PRов

Общественным мнением манипулируют в интересах тех, кто платит за это деньги. Но при этом объектом манипуляций становится сознание других людей. Любого человека возмутило бы, если бы по чьему-то заказу ему вдруг сделали татуировку на лбу. Но почему общество должно разрешать татуировать свое сознание, да еще бесплатно? Почему заказчик любого вида рекламы не платит отдельным гражданам за размещение своей информации в их сознании? При установке рекламного щита происходят отчисления городской архитектуре, ГАИ, охране президента, балансодержателю и т. д. — все в доле, кроме членов target group. С ними этот вопрос даже не обсуждается.

В силу своей природы человек не имеет прямого контакта с общественным мнением — он может лично ознакомиться только с мнением другого человека. Общественное мнение — одна из глосс информационного пространства. О содержании общественного мнения люди узнают из СМИ, причем рейтинг считается его единственной объективной характеристикой. Картина общественного мнения, созданного на основе рейтингов, внедряется в сознание электоральной единицы, которая всегда подсознательно отождествляет себя с большинством, поскольку в массовом сознании именно большинство является носителем моральной истины. Возникает положительная обратная связь, которая ведет к дальнейшему росту рейтинга, и т. д.

Информационное пространство переполнено имиджами, которые давно живут собственной жизнью. С экономической точки зрения имидж — это коммерческий продукт, имеющий определенную стоимость, причем стоимость тем выше, чем выше эффективность этого имиджа. С другой стороны, общество до некоторой степени верит в имиджи, считая, что это информационные образы реальности. Но если имидж не отражает реальность, а модифицирует ее, его уже нельзя назвать имиджем, то есть образом. Возникает вопрос — если это образ, то образ чего? Мы имеем дело с феноменом труднопостигаемой природы — отражением, существующим незавимсимо от отражаемого. Этот феномен правильнее называть не имиджем, а «виртуальным информационным объектом». У этого выражения, кстати, такая же аббревиатура, как у «временно исполняющего обязанности», «врио». Кроме того, ясно чувствуется связь со словом «врать». Именно виртуальные информационные объекты и заполняют центр политической жизни — голосуя, люди выбирают из их набора. Корректно ли вообще употреблять слово «имидж» по отношению к достаточно произвольной галлюцинации, наведенной политтехнологами на основе уловленных ожиданий избирателей? Что это такое — «имидж»? Не получается ли так, что наши родители должны были выбирать из одного полумертвого, но настоящего Брежнева, а мы выбираем из десяти разных галлюцинаций, не зная, что за этим стоит? Можно ли назвать такую систему направления демократией, не имеем ли мы дело, скорее, с имагократией, если воспользоваться термином Чеслава Милоша, или с PR-кратией?

В субботу 13 ноября состоялись очередные занятия в PR-лаборатории, созданной журналом «Советник» и факультетом прикладной политологиии ГУ-ВШЭ.
В них принял участие писатель Виктор Пелевин, которого член Экспертного совета журнала Алексей Кошмаров в своем письме в редакцию «Советника» накануне занятий назвал «отражением собственных текстов на т. н. „реальную жизнь“. Мотивируя свой отказ принять учстие в лабораторных занятиях, г-н Кошмаров заявил, что „не считает для себя возможным обсуждать с котлетой принципы кулинарии“.
Как показали занятия, точка зрения г-на Кошмарова не лишена серьезных оснований, как, впрочем, и мнение г-на Пелевина о том, что «кулинар» Кошмаров никак не застрахован от того, что в один прекрасный момент сам может превратиться в «котлету».