Проводник Отсюда

Мы очень хорошо умели лечить болезни, а болезни очень хорошо умели не лечиться. И каждый год появлялась новая болезнь – еще страшнее прежней. Мы сразу начинали ее лечить, но всякий раз боялись, что не получится.

Если уж ты позволил злым осколкам попасть в твое сердце и глаза – страдай и терпи. Вышел осколок из глаз, рано или поздно выйдет и тот, что в сердце! Тебе сразу станет легко, и ты пойдешь искать новую боль.

..мамы видят сыновей насквозь!

Астероид вращался, и Мисс Вселенная поворачивалась к Максиму то одним бочком, то другим, демонстрируя все свои красоты.

Пятнадцать на сорок метров – это удивительно много. Шесть соток! Что-то символическое было в этой цифре, что-то пришедшее из истории России. Что именно, Максим вспомнить не смог, но решил, что «шесть соток» – научно доказанная площадь, достаточная для счастья одному человеку
И он был счастлив.

Так что имеем мы право. Имеем как хотим!

Разъяснить ценность подарка - это целое искусство. Не меньше, чем выбрать хороший подарок.

– Мне бы помолиться перед едой, – пробасил Демьян. – А в неосвященном корабле молиться – срамота одна!

Человеку – человеческое, Вероника. Но верно и обратное, человеческое – человеку. И никому другому.

Война подразумевает гибель разумных существ. Гибель разумных достойна сожаления, но сожаление не помешает мне выполнять мою работу.

– Просто и красиво, будто револьвер, – сказал Демьян.

– Револьвер? – заинтересовался Хасан.

– Древнее пулевое оружие, – пояснил Демьян. – Нет, я не прав. Просто и красиво, как лезвие меча.

«Жди, я вернусь», – прошептал Алекс своему кораблю. И испытал мучительную боль человека, целующего некогда любимую жену перед встречей с любовницей.

А ещё, по ее мнению, книга написана совершенно ужасным и неряшливым языком. А печатанье северных книг - это вовсе не пустячок, как кому-то кажется. Теперь каждый глупый коротышка начнёт печатать свои книги, одна другой хуже. А когда умные коротышки примутся читать эти книги, они тоже поглупеют и начнут писать глупости. И так все будут глупеть и глупеть, пока не поглупеют окончательно и совсем разучатся читать.

Пальцем в солонку? Стой!
Что ты себе позволяешь?!
Мало ли где еще
Ты им ковыряешь!

Сексапильности во мне — не больше, чем в размазанной по тарелке остывшей овсянке.