Цитаты из книги The Cosmological Eye

Человек может делать почти всё, если жизнь заставит.

Самый простой способ решить проблему - это махнуть на неё рукой.

Нынешнее поколение годится разве что на удобрение, а никак не на то, чтобы зачать новую расу.

Люди надрываются, ломают мозги, чтобы изобрести машину, которой сможет управлять и ребенок. Если б я только смог найти того гипотетического ребенка, который, предполагается, будет управлять этой машиной, я бы дал ему в руки молоток и сказал: «Уничтожь! Уничтожь!»

Чем совершеннее условия жизни, тем тягостнее сама жизнь.

Сонное царство, в котором, однако, все крутятся как белки в колесе.

Случайные совпадения никогда не произошли бы, не будь мы к ним подсознательно готовы.

Как ни странно, когда ничего не делаешь, плывешь по течению, предаваясь праздности и размышлениям, все начинает как-то устраиваться само.

Значительные, в буквальном смысле поворотные события, происходящие с нами на жизненном пути, суть продукт молчания и одиночества.

Если уж ехать крышей, то только из-за любви, а никак не из-за утомительных переживаний по поводу морали и нравственности.

Изволь соблюсти этикет, а уже потом пускайся во все тяжкие!

Я, как медведь, впал в спячку. И во сне продолжал решать мировые проблемы, теснившиеся в моей голове.

Делавары и лакаванны, мононгахела и могавки, шенандоа и наррагансетты, тускеги, оскалуза, каламазу, семинолы и пауни, чероки, великие маниту, черноногие, навахо: подобно огромному красному облаку, подобно огненному столпу, проходит перед моими глазами видение отверженного величия нашей земли.

Вдруг я слышу, как она говорит в этой дурацкой американской манере: «Я могу вот это, а вот то не могу!» После чего демонстрирует, что она может. Может что? Ну, принимается, прямо как колибри крылышками, трепетать нижними губами.

Мир превратился в таинственный лабиринт, воздвигнутый бригадой плотников в течение ночи. Все – ложь, фальшь. Картон.

Бесспорно, нет ничего лучше, нежели ехать в ночном поезде, когда все пассажиры спят, и извлекать из их открытых ртов великолепные сочные кусочки невыговоренной речи. Когда человек спит, в его сознании происходит тьма событий, оно мчится сквозь них, как поезд сквозь тучу летних мух, затягиваемых в его вихревой поток.

В нашей семье были: рак, водянка, цирроз печени, безумие, воровство, лживость, мужеложство, кровосмешение, паралич, глисты, аборты, тройни, идиоты, пьяницы, ничтожества, фанатики, моряки, портные, часовых дел мастера, скарлатина, коклюш, менингиты, выдумщики, бармены и, наконец, дядюшка Джордж и тетушка Милия. Морг и сумасшедший дом.

Ее глаза кажутся огромными. Два огромных круглых глаза - сплошные зрачки, черные, как ночь, смотрят на меня не отрываясь, и в них немой вопрос. Никакой маньяк не может так смотреть. Никакой идиот. Только ангел или святой.

В тот момент, когда ты что то пишешь, поэма исчезает. Поэма – это «настоящее», которому нельзя найти определение. Ею живешь. Любая вещь – поэма, если в ней заключено время.