Собрание сочинений в шести томах. Том 4

После предыдущего тура «Большой прогулки», боюсь, все читатели (или я один, во всяком случае) станут каждый "прогулочный" бонус вольно или невольно сравнивать с Музилем. Вот и теперь, прочитав «Сандро из Чегема», спрашиваю себя – есть ли что общего? И отвечаю – есть.

Язык – другой. Читается невероятно легко. Повествование душевное. В общем, читаешь, и как будто пьёшь абхазское вино. Но! (ох уж это «но», никуда без него!). Как и музилевское главное творение, «Сандро из Чегема» не надо читать быстро. Ну, в смысле можно, конечно, но лучше не надо.

Я прочитал, по большому счёту, за четыре дня. И не потому, что летел по книге, не обращая внимания на какие-то там буквы на страницах, но в силу того, что эти дни мне совершенно нечем было заняться. Потому что ежедневно с 7 утра до 9 вечера с периодическими небольшими перерывами я гостил в Абхазии. И теперь утверждаю – так нельзя. Не потому что я морально устал – от Искандера, я считаю, морально устать нельзя. Не потому, что устал физически – всё-таки я делал перерывы.

Нельзя потому, что произведения такого рода надо принимать дозировано. На мой взгляд, максимум две главы в день. А лучше одну, чтобы осмыслить, подумать, просмаковать как хорошее вино. Уж если пьёшь вино, то лучше смаковать (если это не клюквенная наливка из разбавленного спирта из подвала бабы Дзыны, конечно), а уж если залпами – то лучше пить водку. Но «Сандро» - не водка, а такой стиль чтения «понемногу» лучше использовать для всех произведений, написанных по принципу «набор новелл», включая знаменитый «Декамерон» Бокаччо. Правда, «Декамерон» можно употреблять и более крупными дозами.

Победивший холоп, естественно, превращается в хама. Побежденный хам легко переходит в холопство. Но тот, кто не знал холопства, сразу не мог превратиться в хама. Потребовался некоторый исторический срок.

Будет ошибкой воспринимать книгу как плутовской роман или как роман-гротеск. По первым главам может создаться такое впечатление, но нет – на книгу надо смотреть «ширше». Потому что она сама широкая, в прямом и переносном смысле.

С точки зрения народной мудрости «Сандро из Чегема» - произведение не моего вкуса. Оно хорошо и интересно написано, но всё-таки оно исповедует не мою культуру. Нельзя относиться без глубочайшего уважение к народу, который так чтит традиции, который в своём менталитете столь консервативен, что консервативность эта на страницах Искандера становится чуть ли не национальным достоинством (хотя, если уж так подумать, то какой народ не является носителем консервативного мировоззрения?). Но всё-таки философия и культура этого народа как близкая к восточной культуре, мне чужда. Я, например, не понимал, а порой и не принимал ненавязчивые афоризмы, принадлежащие то персонажам, то повествователю. Некоторые герои тоже сложны для восприятия. Например, один человек своими поступками демонстрирует внутреннее благородство, но через новеллу-другую мы уличаем его на обмане, а то и на воровстве. Да что там рассуждать? Сам Сандро такой!

Кстати, про повествователя. Пожалуй, самая странная личина по всём произведении. С кого рисовал, Фазиль Абдулович? Неужели с себя? Вот уж не хотелось бы верить, потому что неприятно представлять живого классика как человека малодушного, не уверенного в себе и вечно чего-то исподтишка опасающегося.

«Сандро из Чегема» - это произведение о любви во множестве её проявлениях. В первую очередь, конечно, о любви к жизни в ее народном многообразии, несмотря ни на какие трудности и лишения. О любви к человеку, каким бы он ни был, если только это уж не последняя скотина в образе человека. О любви к обычаям. О любви к женщине. О любви к хорошей мамалыге и вину. К сельскому хозяйству. К вековым традициям и старинному укладу жизни.

Но ещё эта книга – о суровом времени сталинизма. Сталин и Берия появляются на страницах эпопеи в качестве действующих персонажей, но ещё больше в качестве заочных. Фигурируют там и Ленин с Хрущёвым, и другие исторические персонажи. И расставлены оценки. Я бы мог подробно расписывать, но обойдусь парой цитат, пусть даже длинных:

Власть это как времена года. От нас ничего не зависит. Большеусый был как ужасная зима. Как Большой Снег. Но Большой Снег у нас держался три дня, а он держался тридцать лет. Я хорошо помню Большой Снег. В это время я уже был расторопный мальчик. Пятьдесят коз мог выпасти и в целости пригнать домой... Теперь Хрущит. Он был как веселая весна. Однажды, отдыхая на Пицунде, он приехал в село Дурипш в гости к одному крестьянину. Я там не был, люди рассказывали. Говорун, как мельница, всю ночь никому слова не дал сказать. Но и выпил за ночь семнадцать чайных стаканов вина! Для пожилого вождя это неплохо. Хороший был человек, царство ему небесное, нас, абхазцев, жалел. Пил с нами! Теперь этот, который сейчас... Забыл имя... Справный, хорошо отдохнувший мужчина, ничего не скажешь. Но мы от него ни плохого, ни хорошего не видим... А что дальше будет - посмотрим...

Я думаю, так возник чегемский миф о Ленине. Чегемцы про него говорили, что он хотел хорошего, но не успел. Чего именно хорошего, они не уточняли. Иногда, стыдясь суесловного употребления его имени и отчасти кодируя его от злого любопытства темных сил природы, они не называли его, а говорили: Тот, кто Хотел Хорошего, но не Успел. По представлению чегемцев, над которыми в мое время молодежь втихомолку посмеивалась, Ленин был величайшим абреком всех времен и народов. Он стал абреком после того, как его старшего брата, тоже великого абрека, поймали и повесили по приказу царя.»

Какие эмоции вызывает эпопея (именно такое определение я нашёл в критике)? Лично у меня светлую грусть. Во всяком случае, финал большинства глав (и тем чаще, чем ближе к концу произведения) заставляет именно что грустно улыбнуться и покачать головой – Фазилю Искандеру как-то ненавязчиво удаётся показать, что теперь времена не те, ну а раньше и солнце светило ярче, и трава была зеленей. Да чего уж там, вспомните последнюю главу – там и ручей с годами стал мельче и теплее. А ведь когда-то именно из-за него предок Сандро и повествователя поставил тут свой дом. И вновь становится грустно – понимаешь, что сам-то ты далеко не стар, но уже можешь вспомнить дни из своей жизни, когда солнце светило ярче, хотя и светило оно тебе не в горах.

И всё-таки произведение оптимистичное. Потому что через него проходит вера в человека, в его духовность, силу, мужество, а где-то и плутоватость либо твёрдость, переходящую порой и в жестокость.

Со всей очевидностью можно сказать, что язык автора эволюционирует. Связано это, конечно, с совершенствованием авторского стиля. Во всяком случае, третья книга читается с несколько большим интересом, чем первые две (хотя и не отменяет интерес к ним).

Итак, я поведал, пожалуй, всё, что вынес из книги Искандера. Добавлю только, что первым делом по ее прочтении я полез в интернет искать рецепт мамалыги. Так что как-нибудь летом приготовлю и угощу семью и друзей этим блюдом, а также стаканчиком-другим абхазского вина. Найти бы только настоящее абхазское вино, а не настойку из подвала бабы Дзыны…

Признаюсь честно, от книги я ожидал совсем другого. Объявленный в многочисленных аннотациях и статьях юмористическим, роман на поверку оказался куда ближе к драматическому жанру - смех здесь если и присутствует, то большей частью сквозь слезы. Да и вообще, многое здесь воспринимается со скрипом, особенно если вы молоды и мало что повидали в жизни, вот как ваш покорный слуга. Притом молодость здесь отнюдь не тривиальный показатель того, что читатель не застал описанные Искандером времена. Да, для нынешних двадцатилетних большой террор, вторая мировая и последовавшее переселение народов в лучшем случае главы из учебника отечественной истории, а учитывая плачевное состояние нынешнего образования, и это уже никакой не показатель. Что уж говорить о колхозах, нэпах и прочих пятилетках - так, дела давно минувших дней. Но это на самом деле не главное. Живущему в сытое и спокойное время читателю непросто представить те ужасы, но и героев они обошли стороной. Да, Чунка погиб на фронте, Кемал оставил в оккупированной Германии внебрачного сына, но для большинства чегемцев потрясения времени-в-котором-стоим остались отголоском дальней грозы, не более. Здешние сквозные персонажи, пережившие всех и вся - горбун Кунта, лесник Омар, Сандро Чегемба собственной персоной - что-то вроде путников, которые попали в зачарованную страну эльфов и прожили там год и один день, а вернулись век спустя. С той единственной разницей, что в волшебной стране они оказались с рождения и в итоге пережили и волшебство, и саму страну. Именно в переживании и скрыт ключ к пониманию книги, притом в переживании вовсе даже не войн, что случаются раз в столетие, а самых заурядных и в этой своей заурядности страшных вещей, которые рано или поздно происходят с каждым. Поэтому если вы прочитали роман как бессовестно затянутую гротескную сказку про диких горцев-чудаков, не расстраивайтесь, просто вы, кажется, из тех счастливчиков, кому выпало "поздно". Потому как роман на самом деле - крик стареющего, потерявшегося человека, который вдруг понял, что мы вовсе не стоим во времени, а падаем в него, как в ревуший неумолимый поток. Время уносит близких, стирает их лица из памяти, уничтожает родной дом, а то и самую родину. И однажды вдруг оказывается, что всего-то и осталось, что три вздорных старика да зелёная лужайка, на месте которой стоял когда-то полный весёлых, работящих людей дом.

Увеличивает разрыв между читателем и текстом, конечно, и абхазская культура, малопонятная нынешним русским. Искандеровская Абхазия обетованная ушла в прошлое, забрав с собой и мудрых старцев, и записных балагуров-остряков, и босоногих работяг-пахарей, и весь этот милый патриархальный мирок целиком, и с тех краёв вдруг полезло что-то настолько мерзкое и непотребное, что самым эндуристым эндурцам и не снилось. Сейчас идеи чести, рода, мудрости, гармонии с природой - далеко не первое, что приходит в голову в связи с Кавказом и горцами. Время Сандро стало для нынешних русских мифом, слишком далёким от того, что мы видим своими глазами. Потому-то и так трудно понять общество, в котором можно убить врага и скрыться от правосудия в лесу, но каким-то чудом все ещё не истребили друг друга подчистую. Да и прыжки на лошади через стол, за которым играют в нарды, с трудом укладывается в голове у законопослушного горожанина.

Интересно почитать и размышления о судьбах страны, путях развития, месте интеллигенции в будущем России. То есть, простите, Союза, потому как в торжество демократии автору как-то не очень верилось. Вообще, примечательно, что прямо обвиняя Сталина, Искандер даже не сомневается в жизнеспособности системы вообще. Просто не тот человек прорвался к власти - протяни Ленин подольше, будь Троцкий порешительней, расскажи юный Сандро отцу о чужаке с карабином, глядишь, и пошла бы история какой-то новой, невиданной для нас колеёй.

Ещё примечательна манера автора постоянно отвлекаться от основной сюжетной линии того или иного рассказа, хоть на помянутые выше рассуждения, хоть на милые, но никак не относящиеся к делу байки. Повествование становится похоже на раскидистое дерево, по которому мы взбираемся не абы как, лишь бы поскорее на вершину, а мимо всех самых спелых плодов, чтобы как следует полакомиться. Здесь нужно иметь терпение - лазать бывает довольно утомительно, да и не каждый плод придётся по вкусу. Я вот, кстати, посмотрел хорошенько, что такое мамалыга. Бедняги, как они вообще это кушали?

Помимо особенностей национальной кухни любопытно и то, что цикл назван в честь Сандро, хотя этот вздорный и неприкаянный парень-мужчина-старик мне сразу не понравился, да и на страницах романа мелькает чем дальше, тем реже. Вероятно, нужно было родиться абхазцем образца этак 1920-х, чтобы понять, как умение пить не пьянея и травить байки может сравняться с проницательностью и рассудительностью Кязыма или трудолюбием и благородством Махаза. Кроме этих двух, в романе предостаточно героев на самый любой вкус, даже если появляются они всего пару раз. Прелесть в том, что многих мы увидим в самые разные годы и при самых разных обстоятельствах. Вот тот же Кемал, он и степенный неторопливый мужик за сорок, и молодой бесстрашный офицер, и вовсе мальчонка, объедающийся вместе с сестрой спелой вишней. Жалко только, что кое-кого мы так и не увидим ещё раз, хотя Фазиль Абдулович вроде как собирался. Любопытно ещё и отношение автора к героям, ибо книжка в какой-то степени (интересно, в какой?) автобиографична. Поди разбери, какая тема тоньше и деликатнее - собственная родня или свергнутые тираны.

Словом, книжка далась мне нелегко, хотя были моменты, за которые я готов простить очень многое. Это и сцена с признанием автора в любви матери, и история смерти Кязыма, и обе главы, написанные от лица животных, особенно та, где рассказчиком выступает мул старого Хабуга. И, пусть даже поначалу мне хотелось забросить чтение, роман сумел меня очаровать и увлечь. Думаю вернуться к нему спустя время, перечесть главу-другую. Как знать, может, житейская мудрость Искандера и засияет для меня новым светом. Никогда не знаешь заранее.

В названии этого издания написано «сборник». На самом деле, «Сандро из Чегема» – роман в рассказах, причём по масштабности его, героям и яркому абхазскому колориту он вполне заслуживает названия национального эпоса (порой его так и называют, хотя сам автор давал другое определение – «плутовской роман»). Действие романа почти полностью разворачивается в одном абхазском селе и его окрестностях, при этом история целой страны встаёт за историями обитателей Чегема, ведь их жизнь протекает на фоне гражданской войны, репрессий, коллективизации и прочих исторических событий первой половины XX века; заглавный герой, Сандро, встречается с такими реальными личностями, как принц Ольденбургский, К.А. Ворошилов, И.В. Сталин и др. Эпизод со Сталиным был экранизирован Юрием Карой в фильме «Пиры Валтасара, или Ночь со Сталиным» (кстати, фильмы снимались и по другим рассказам из романа). Фазиль Искандер – пожалуй, мудрейший из советских писателей, и мудростью, а также лёгким юмором и иронией полны страницы его романа, на страницах которого, как и в настоящей жизни, соседствуют трагичное и комичное. Темы, затронутые в «Сандро из Чегема», устанешь перечислять, и всё равно, я думаю, список будет не полон. Колоритные персонажи надолго врезаются в память, многих из них за более чем тысячу страниц (какое издание ни возьми) успеваешь полюбить. Одна из моих по-настоящему любимых книг. Читать и перечитывать. Благо, на книжной полке она есть.