Au revoir là-haut

Последовавшее молчание тянулось как резина, готовая лопнуть.

Анри Прадель, человек простой и прямолинейный, легко доказывал свою правоту, так как его грубость часто побивала разумные доводы собеседников.

Месть не соответствовала его идеалу справедливости.

Ах, подумал Альбер, Эдуара можно было много в чем упрекнуть, но идеи он выдавал талантливые. Особенно те, что вели к катастрофе: перемена документов, невозможность получать пособие от правительства, отказ
вернуться домой, где у него были бы все условия, упорный отказ от пересадки тканей, привыкание к морфину, а теперь это жульничество с памятниками павшим…

Дети любопытны, особенно девочки, это всякому известно.

Его всегда раздражала эта манера демонстрировать понимание еще прежде того, как он сам сознавал, что именно хочет высказать

Право называть Олнэ-Праделя по имени доставляло Жардену-Болье огромное наслаждение, за которое он продал бы и мать и отца, что, впрочем, он и сделал.

дайте военному врачу типа с физиономией, совершенно покореженной другими военными, и он вернет вам вполне презентабельного гнома.

Альбер, как началась война, сразу записался в добровольцы. Узнав об этом, мадам Майяр разохалась, но она так привыкла работать на публику, что было невозможно определить, что за этим кроется – тревога за сына или желание привлечь к себе внимание.

Сверху спустили приказ подобраться к бошам вплотную и поглядеть, что у них творится. Однако и без генеральских погон нетрудно было догадаться, что боши делают ровно то же, что и французы: ждут не дождутся конца войны.

Высокий, стройный, элегантный, густые, очень темные вьющиеся волосы, прямой нос, тонкие, изящно очерченные губы. И темно-синие глаза. На вкус Альбера, так отвратная рожа.

Альбер достаточно скептически воспринял слухи о Перемирии. Он доверял им не больше, чем распространявшимся вначале пропагандистским утверждениям о том, что пули бошей настолько мягкие, что, как перезрелые груши, расплющиваются о форму, заставляя французских солдат взвизгивать от смеха. За четыре года Альбер повидал целую кучу тех самых скончавшихся от смеха, получив немецкую пулю.

Все войны похожи одна на другую, как и памятники этим войнам.

Альбер отправлялся на войну в духе Стендаля, а угодил на прозаическую варварскую бойню, выдававшую по тысяче трупов в день на протяжении пятидесяти месяцев.

Погибнуть последним все равно что погибнуть первым – глупее не придумаешь.
Но именно это им и предстояло.

Его мизантропия (давно уже не бывавшая под пулями) пошатнулась. Причиной послужила не массовая бойня, к этому привыкаешь, во все времена землю разоряли катастрофы и эпидемии, а война — лишь комбинация тех и других. Нет, что его затронуло за живое, так это возраст погибших. В катаклизмах погибают все, эпидемии поражают и детей, и стариков, но лишь война уничтожает столько молодых. Мерлен не думал, что будет так потрясен этим фактом.

В его тяжелой поступи было что-то от быка, отправляющегося на скотобойню.

Как ему показалось, с ее уходом возникла воздушная яма, которую, говорят, ощущаешь при полете на аэроплане.

Он рассмеялся, выдав такое ржание, от которого волосы на голове вставали дыбом.