Нельзя винить человека за то, что он следует за своей музой.

Как быстро летит время, когда наслаждаешься каждой минутой ...

Не бывает лучше того, чего не видишь.

Нет ничего более жуткого, чем семнадцатилетние мальчишки: даже представить себе невозможно, что они способны отмочить.

Дайте мне денег на жизнь-что-то вроде пособия,-и я буду счастлив. Я-исследователь.

Shit don't mean shit.

Но у него есть неприятная привычка быть честным с самим собой (во всяком случае, по большей части), поэтому он знает: если бы ситуация повторилась, он бы пошел по тому же пути, потому что родители были на грани развода, а он слишком их любил, чтобы не попытаться этому помешать.
«И ведь сработало, – думает он. – Сдурил я в другом: не остановился вовремя».
Но.
Теперь уже поздно.

– Мне не нужна гребаная дискуссия!
– Но без нее не обойтись! – воскликнула Анита, улыбаясь. – Раз я провела целый день – я не говорю, потеряла целый день, – пытаясь понять моего эгоистичного неглупого сына с завышенным самомнением, который в настоящее время учится исключительно на тройки.

Сознание человека формируется его жизненным опытом.

Старение- работа не для слабаков.

Хороша исповедь для души или нет, но нервы она точно успокаивает.

Лучше умереть в ярости, чем пресмыкаясь и умоляя.

Ощущать голод - это нормально. Голод - признак здоровья.

Она использовала меня, чтобы разжечь ревность у парня. Меня использовали как поварешку, чтобы помешивать любовный суп.

Скорее всего какой-нибудь мальчишка, у которого в нынешнюю эру всеобщего вырождения на уме скорее игры на телефоне, чем чтение.

Лайно? Ну й насрати!

Вспоминает слова матери: «На важные встречи всегда надо приезжать раньше, Билли», – и улыбается.

Моррис заверил себя, что дерьмо ни хрена не значит, и вернулся в камеру. Не совсем апартаменты пентхауса, всего лишь клетушка шесть на восемь футов, но с книгами. Книги позволяли сбегать из тюрьмы. Книги означали свободу. Он лежал на койке, представляя себе, какими приятными будут пятнадцать минут наедине с Корой Энн Хупер и электромолотком.