Perfect

В автобусе я утратила веру в человечество. В автобусе мне ее вернули.

– Все о’кей, – не поднимая глаз, буркнул Кэррик.
Но ничего не о’кей, вот уже все обернулись и таращатся. Кое-кто начал быстро нажимать кнопки мобильных телефонов. Вдруг автобус прижался к обочине и остановился. Сердце упало. Кэррик взял меня за руку. Я сидела у окна, он в проходе. Он медленно водил большим пальцем по моей ладони. Не знаю, замечал ли он это сам. Он словно бы оберегал от всего мира мой шрам, пусть в глазах других людей это уродство, а он – восхищался.

Это всего лишь вещи, но противно даже думать – мои плюшевые игрушки, фотографии, книги, одежда, все, чем я владела в жизни, – все отнято.

– А двое других ребят кто?
– Наташа и Гэвин, – тихо произнесла я, вспоминая, как они раздели меня в сарае, осматривали шрамы от ожогов. И тут же мне представились их лица меньше часа назад, глаза остекленевшие, слюна капает на красные больничные халаты. В самой себе никак не разобраться – я ненавидела их и в то же время жалела. Радовалась, что их постигло наказание, и стыдилась своего злорадства.

Сердце замерло: мы остановились перед воротами, Маркус опустил стекло.
Он вытянул руку, уверенно помахал стражу в будке.
Все молчали. Все перестали дышать.
Страж вышел из будки и подошел к машине:
– Откройте, пожалуйста, вэн, я должен заглянуть внутрь. Новые правила. – Судя по его гримасе, дырка в голове для него – эти новые правила.
– Вперед. – Маркус отпер двери машины. – Что ищете?
– Лишних людей.
– Оно бы неплохо. Лишние люди нам бы пригодились. На улицах неспокойно, – пошутил Маркус.

Долго ему не продержаться: там внутри моя сестра, там все, кто пытался мне помочь. Сердце замерло: мы остановились перед воротами, Маркус опустил стекло.

– Тебе не кажется, что она не совсем похожа? – спросила Стейси.
– Знаменитости вживую всегда на себя не похожи, – ответила Линда.

Она крепко обхватила меня обеими руками, прижала.
– Я перед тобой в долгу. Ступай, спасай мир, сестренка! – велела она, и я увидела в ее глазах слезы, когда мы разомкнули объятия.

– Это она. Селестина Норт.
– Да нет, Линда, – возразила Стейси.
Подошли вплотную. Я старалась смотреть прямо перед собой, словно никого и не вижу.
– Такая юная.
– В жизни даже симпатичнее.
– Наверное, похудела в бегах.
– Диета беглеца. Мне бы самое то.

Тщетно Тина пыталась удержать их внимание. Битва проиграна, кофе допит, стражи разошлись по местам.
Мое время истекло.

Дверь оставалась приоткрытой достаточно, чтобы я могла ухватиться за нижний край и увеличить проем – до ручки я бы не дотянулась. Тина помогла мне больше, чем я смела надеяться.

Там, где пол соприкасался с ногами, я ничего не чувствовала. Словно меня разрубили пополам: никаких ощущений ниже пояса. И к тому же я не знала, где я, на мне только и было что нижнее белье, а сверху красная ночная рубашка, я могла доползти разве что до двери палаты, и то с огромным трудом, выбраться из здания – об этом нечего и думать. Но зато я знала, что это не замок Хайленд.

– У тебя максимум час, чтобы убраться отсюда, – торопливо заговорила мне в ухо Тина. – Еще немного, и доктор Грин начнет задавать Кревану вопросы и наживет неприятности. Сейчас я пойду выпить кофе, а ключи от машины оставлю рядом с сумкой на стуле у двери. Машина на парковке, сразу у входа. Остальных я постараюсь отвлечь. Больше я ничем не могу помочь, Селестина. – Она чуть ли не извинялась. И быстро вышла, опасаясь, что я попрошу большего. И я бы действительно попросила.

Я стараюсь дышать ровно. Вспоминаю, как пряталась в той яме для костра. Тут хотя бы дышать можно. Жизнь налаживается. Вот только паралич – это что-то новенькое.

– Кто такой Дьердь Пойя, тебе известно? – спросил он.
– Разумеется, – ответила я. Пойя – математик, мама подарила мне его книгу на день рождения. Большинству детей такой подарок показался бы странным, но меня он осчастливил.
– Симпатичная философия. Если вы не можете справиться с задачей, говорит Пойя, непременно существует задача попроще, которая вам по силам. Остается только ее найти … Словом, ищи в себе скрытые резервы и подражай своим героям. Я – ученый, и в этом я черпаю силу.

Арт был веселым, заводным, это мне больше всего в нем нравилось. Он все время смешил меня, мог разрядить напряженную атмосферу вовремя сделанным замечанием. А еще умел точно попасть невпопад – тоже талант.