The Book of Tea

“Чай не бросает вызов, как вино, в нем нет самодовольства кофе, нет в нем и жеманной невинности какао”

Давайте помечтаем об исчезновении и задержимся среди прекрасной глупости вещей.

В пустоте любое движение становится возможным. Тот, кто может превратить себя в пустоту, чтобы любой смог свободно войти в нее, превратится в хозяина любой ситуации. Целое всегда может доминировать над частью. Красота считалась жизненным принципом, который заполняет собой Вселенную.

Невозможно слушать разную музыку одновременно: настоящее постижение красоты возможно только через концентрацию на главной мелодии.

Творениями прошлого нужно не пренебрегать, а пытаться ассимилировать их в своем сознании. Рабское следование традициям сковывает выражение индивидуальности в архитектуре.

Кто-то из японских мудрецов как-то сказал, что женщина не может полюбить мужчину, который откровенно тщеславен, потому что в его сердце нет трещины, через которую в него способна проникнуть любовь и заполнить до краев.

“Мы злы, потому что мы слишком много о себе думаем. Мы никогда не прощаем другим, ибо мы знаем, что мы сами неправы. Мы носимся со своей совестью, потому что боимся сказать правду другим. Мы ищем убежища в гордости, так как боимся сказать правду самим себе, как можно серьезно относится к миру, если он сам такой смешной”

Оставляя что-то недосказанным, автор дает зрителю шанс дополнить идею, и, таким образом, великое произведение привлекает ваше неотрывное внимание, пока вам не покажется, что вы стали частью шедевра.

Перевод всегда измена. Как отмечали авторы эпохи Мин, в лучшем случае он может показать лишь изнанку парчи – вот вам все нити, все узелки, но нет даже намека на цвета и общий рисунок.