Пускай лошадь думает, у ней башка большая

Вот это фамилия! — подумал Вася. — Болдырев! Как будто самовар в воду упал.

Что мне нравится в чёрных лебедях, так это их красный нос.

— Стой! — закричал он. — Стой, Курица! Стой, дешевая повидла!

Этот усатый милиционер был знаменитый старшина Тараканов. Мелкие рыночные жулики и карманные воры так боялись его, что вместо «старшины» называли «страшиной». Кроме того, прозывали его Тараканий Ус или просто Тараканиус. Но это, конечно, мелким жуликам не помогало.

— Интересно получается! Дом твой. А кто был в доме, ты не знаешь? Я бы на твоем месте подумал.
— А чего мне думать-то? Пусть лошадь думает, у ней башка большая.

Телевизор тюкнулся об пол, как сотня сырых яиц.

– А почему я вас в щёлочку не вижу? – спросил неизвестный. – Что вы, спрятались, что ли?

– Мы на землю залегли, – сказал Вася. – Боимся.

– Вы уж лучше так и лежите, а то я всех перестреляю.

– Ладно, – сказал Вася, – полежим пока. Земля не очень сырая. В самый раз картошку сажать.

— Ещё сделаешь что-то без разрешения — пиши пропало!
— Пишу…

Он вышел на крыльцо, и тут же под ступеньками что-то затрещало, зашуршало, и оттуда выскочил рыжий пес. Вид у него был неважный. Одно ухо стояло, другое висело, третьего, как говорится, вообще не было!

— Взгляни, взгляни в глаза мои суровые...

… прищуренные глаза цвета маренго.

Человек, который уверен в себе, никогда не оглядывается.

Он широко распахнул дверь и уверенно пошёл по садовой дорожке. Вася по-солдатски повернулся на каблуках и пошёл следом, глядя в затылок капитана.

-Только не оглядывайся, - тихо сказал Болдырев.
-Почему? - спросил Вася, когда они вышли на улицу.
-Человек, который уверен в себе, никогда не оглядывается.

Вася шагал вслед за Болдыревым, крепко ударяя ботинками в землю, как человек, уверенный в себе. Но на самом деле он совсем не был в себе уверен.

Он шел к выходу и думал: «Хоть я и деревенский парень, а грубиян».

Это ему нравилось. Ему хотелось быть грубияном и тертым калачом, да, пожалуй, и от стреляного воробья он бы не отказался.

Вид у него был неважный. Одно ухо стояло, другое висело, третьего, как говорится, вообще не было.

Жизнь Васина потекла теперь самым обычным образом. Она, как говорится, вошла в свою колею.

Но колея эта Васе не очень-то нравилась. Ему хотелось, чтобы была она с каким-нибудь вывертом, с загогулинкой.

Какой именно был в мешке пес? Какой породы?

– Бандитской породы, – ответил Курочкин и поглядел на Васю. – Весь мохнатый.