Цитаты из книги Моцарт

- Подражание хорошим примерам в твоём возрасте вещь естественная, и этого никто порицать не станет. Кто считает, что гении произрастают на пустом месте и пробиваются как грибы из-под земли после дождя, тот глуп как пробка. Они тоже должны подобно птенцам выбраться из скорлупы и лишь потом стать на крыло.

— На моей памяти ещё никто не шёл к своей цели такими семимильными шагами, как ты. Почти в каждой новой вещи меняешь стиль. Я бы даже сказал — как хамелеон окраску.

Посыльный из канцелярии архиепископа приносит письмо: «Его княжеская милость соизволил разрешить постановку оперы-буффа «Притворная пастушка» в день своего тезоименитства».

- Если ты и впредь будешь трудиться так плодотворно, то ты ещё превзойдёшь Чести, который, по слухам, написал 150 опер.

- В свою звезду надо верить! Терниев настоящему художнику не избежать, но я не сомневаюсь, что композитор Моцарт когда-нибудь затмит своим сиянием Моцарта-исполнителя.

— Говорят, он далеко не тот милый мальчик... — Жаль. Он взрослеет и тем самым невольно лишается нимба, осенявшего его, когда он, дитя, со взрослой вдумчивостью исполнял одну пьесу за другой. — Ты упомянула о Вальдштеттене. Что этот дотошный хронист жизненного пути нашего вундеркинда о нём в последнее время сообщает?

"Притворная простушка" - опера-буффа, 1768г. "Эта прелестная музыкальная пастораль может положить многообещающее начало новому лёгкому жанру в нашем оперном репертуаре, и я совершенно уверен, что новый немецкий Перголези, имя которого Вольфганг Амадей Моцарт, ещё не раз одарит нас удивительными сюрпризами в этой области." -(Игнац фон Вальдштеттен).

"Творческие откровения юного Моцарта были куда большим поводом для восхищения, чем мастерство их воспроизведения, — а ведь это самый характерный признак гениальности, который большинством отмечен не был." -(Игнац фон Вальдштеттен).

"Его притягательность заключена сегодня не столько в мастерстве виртуоза, в том изумительном владении клавиром и скрипкой, которые воспринимаются как нечто естественное, — как-никак ему 12 лет, — сколько в содержании программы, составленной главным образом из его собственных композиций." -(Игнац фон Вальдштеттен).

Несколько дней спустя Леопольд Моцарт приносит весть, что Гайдн и Адльгассер согласились с постановкой оратории, — и радость Вольферля не знает пределов.

Уже бьёт родник собственной творческой мысли...

Чтобы проникнуть в суть оратории как жанра, он (...) изучал её музыкальное настроение. Несколько важных моментов разъяснил ему отец, а уж потом он самостоятельно разобрал оратории умершего несколько лет назад соборного органиста Эберлина, образцового мастера в этой области музыки.

Он истово берётся за работу. Он сознает, что как бы соревнуется сейчас с двумя такими уважаемыми в городе композиторами, как Гайдн и Адльгассер, и это его только подстёгивает.

Несмотря на все полученные за рубежом отличия, для меня и моих близких Зальцбург был и останется самым дорогим и любимым местом на земле. -(Леопольд Моцарт).

- Привычка со временем становится железным корсетом, из которого не выпрыгнуть.

- Запретишь ты птице петь? Нет! Безделье — бич для Вольферля. Да и всё возведённое мною музыкальное здание рухнуло бы! -(Леопольд Моцарт).

"Музыка — это язык сердца. (...). Пользуйтесь же, маленький маэстро, этим способом выражения мысли, которым вы владеете с таким совершенством, и облагораживайте сердца, обращаясь к ним со своими проповедями." -( Вольтер).

- Я поздравляю вас: вы имеете счастье быть отцом поразительно одарённого сына, и я предсказываю ему большое — да что там, огромное! — будущее.

- Разве не немцы подарили титана, по сравнению с которым наши Филидор и Монсиньи -- жалкие карлики? Я говорю о Генделе. Я слышал в Лондоне целый ряд его вещей, и они меня потрясли.