Розрада

Если что-то в вашей жизни причиняет вам страдания, бегите от этого, дорогие мои. Со всех ног. И побыстрей.

- Зачем вообще рожать детей, если они не могут рассказать тебе о своей любви, когда вырастут? ... И что тогда вообще остается? Что нам остается, если мы не не можем говорить друг с другом о любви, об удовольствии? Коммунальные платежи? Прогноз погоды?

Включил музыку, закатал рукава, протер стол чистой тряпкой и порубил все на мелкие кусочки: чеснок, эшалот, свою слабость и свои сомнения.

Добиться справедливости невозможно, потому что справедливости не существует.

А смеяться вместе, значит, уже больше не сердиться друг на друга…

Стены в комнате подрастающего ребенка — лучшее наглядное пособие по занимательной этнологии. Квадратные метры, на которых жизнь кипит, бурлит и обновляется, безостановочно пожирая патафикс

Всё было как всегда, но с каждым разом всё хуже.

То, что было потом, называется счастьем, а со счастьем сложно.
Не расскажешь.
Так считается.
Так говорят.
Счастье пусто, слащаво, boring и всегда утомительно.
Счастье надоедает читателю.
Убийца любви

Добиться справедливости невозможно, потому что сраведливости не существует. А вот несправедливость есть. С несправедливостью легко бороться, потому что она очевидна, она бросается в глаза, и сразу все ясно.

Ничего не должно оставаться. Совсем ничего. Никогда. Горечь во рту, нахмуренные, надломленные, перекошенные лица, кровати, пепел, осунувшиеся люди, долшие слезы и бесконечные годы одиночества, но никаких воспомигнаний. Никаких. Воспоминания они для других.
Для слабаков и бухгалтеров.