Night Film

У нее из глаз как будто все человеческое ушло, а наружу выглядывало что-то другое.

Расспрашивать Бекмана — все равно что танец дождя у костра выплясывать: требует тонкости подхода и трех-четырех пузырей вот этой водки, которая даст фору опиуму и, несомненно, порождена неким самогонным аппаратом в Сибири.

чертежи пляжного дома в Эмагэнсетте, который я подумывал купить Синтии в запоздалой попытке «наладить отношения». Брачный пластырь за миллион долларов — немудро, как ни посмотри.

Забавно и лестно, что спустя много лет после того, как жена развелась со мной и уплыла в моря поголубее, ее подружки плотным косяком носятся вокруг меня, словно я занимательные останки кораблекрушения, ищут, какой бы обломок стащить домой.

Какова ни есть правда о Кордове, его пятнадцать страшных фильмов учат, что глаза и разум постоянно обманывают нас и познанное никогда не бывает подлинным.

Остается лишь надеяться, что однажды он вернется и вновь откроет нам, сколь слепы были мы.

Случайно повезло. Но вообще-то, вся жизнь такова.

В темноте быть собой проще

Когда речь идет о черной магии, проклятие нужно снять, а потом возвратить, чтобы оно бумерангом вернулось к тому, кто проклял. — Она подняла глаза на нас. — Заклинания — это просто энергия. Как направленный поток заряженных частиц. Их же надо куда-то девать. Энергия не создается и не разрушается — она передается.

Секс с Орелией — все равно что рыться в картотечном шкафу безлюдной библиотеки в поисках давно забытого и мало кем востребованного сборника венгерской поэзии. Мертвая тишина, совета ни от кого не добьешься, и все не там, где должно быть.

...и все равно у меня бежали мурашки — как будто на все заведение надели намордник.