Источник божественной Дури

Рейтинг LiveLib

4,7

5 оценок

• 5
  80%
• 4
  20%
• 3
  0%
• 2
  0%
• 1
  0%

Ваша оценка

Отметить эмоции

Прочитали 6Хотят прочитать 18

Рецензии

• 

  Deli20 апреля 2020 г.

  Забористо! Бармен, повторить!

  Пссст, малыш, не хочешь немного дури, качественной да забористой? Постой, да не убегай ты! Никаких запрещённых веществ, всё натуральное, ведь известно же, что лучший источник эндорфинов – безудержный смех при слегка поехавшей крыше. И настроение поднимает, и для здоровья полезно. Крыше, правда, будет нелегко. Ну да какая крыша не любит быстрой езды?

  Рассказов и повестей в книжке много, все они разные, даже по жанрам, и каждый со своей шизинкой. И многие очень смешные, и дурь хорошая – одни одичавшие унитазы, бегающие по лесу, чего стоят. Я эту сцену ещё долго буду вспоминать и нервно икать. Бытовые казусы, фантастические бугагашечки, вампиры-суперагенты, мой моск выдаёт error.

  И ведь, что характерно, большая часть юмора идёт не на уровне сюжета и ситуаций, а в стилистике. Умеет автор вворачивать такие фразочки, такие метафоры, что Ильф и Петров с того света одобряют. Я тож такое люблю. Беда только в том, что концентрация жмыха становится нереально большой, текст стремительно перенасыщается бугагашками, читать прям очень тяжело, потому что приходится всё время следить за словами, а сюжет на заднем плане куда-то ускользает.

  Мы с тапком читали это вслух, точнее, я читал тапку. Говорит, что на слух воспринимать легче, а я страниц через пять уже начинал пыщ-пыщ и в фоновый режим. Но смешно. Попадётся если кому на глаза – можно брать, первая половина рассказов хорошо пробивает.

  Читать далее

  53

  796
• 

  InnaWrmer2 сентября 2016 г.

  Вкусивши Дури по уму не плачут

  Сборник повестей и рассказов Дм.Носкова называется «Источник божественной Дури», и читатель, даже не успев открыть книгу, может почувствовать некое замешательство, вызванное оксюмороном «божественная Дурь» и рисунком на обложке, изображающим фигуры трех обнаженных женщин с обращенными к небу руками (художник A. Кандычева).
  Замешательство несколько усиливается по мере прочтения аннотации к книге, так как данный текст нарушает все привычные каноны жанра, согласно которым читатель должен получить внятное объяснение о содержании книги, ее главной идее, положительных и отрицательных героях, и не в последнюю очередь о том, является ли автор зеркалом русской революции или чего другого.
  Но в первых же строках сообщается, что взявших в руки эту невзрачную книгу ждет не что иное, как окунание в мир унылой фантазии автора, наводненный плоскими персонажами и шаблонными ситуациями, соприкосновение с которым чревато скукой и раздражением. Если прибегнуть к сравнению любой книги со званым обедом или ужином, то аннотации служат символом аперитива, цель которого - разбудить аппетит читателя. В данном случае, аннотация-аперитив, лукаво обещая вместо изысканных блюд´- репу с брюквой, будит интерес читателя методом «от противного», и он направляется к столу, подозревая, что его ждет не совсем обычная трапеза. И это недалеко от истины, поскольку каждый, открыв «Источник божественной Дури», может найти блюдо по своему вкусу, будь то любитель чтения о вампирах, фанат фэнтези или дядя Паша, обожатель браги, Борхеса и веток сирени, упавших на чью-то пышную грудь.
  Под обложкой «Божественной Дури» существует мир, населенный героями из разных эпох. Автор уверенной рукой переносит нас из одного века в другой, открывая возможность очутиться то в античной Фракии, то при осаде Смоленска в 1514 г., то в современном телевизионном мороке, то в каком-то абсолютно диковинном пространстве, где обитают странные существа, не говоря уже о необычайных домах, умеющих разговаривать и смеяться соблазнительным женским смехом. Тени известных произведений так или иначе витают над (или в) этой книгой, но витают легко и нежно, без излишнего подчеркивания. И это относится к несомненным достоинствам «Дури». Если кто-то видит скрытые цитаты, пародии на действительность, анаграммы имен, говорящие фамилии, аллюзии из Стругацких, Кэролла, Булгакова или Зои Воскресенской, – замечательно, если нет – ничего страшного. Автор не раздражает демонстрацией снобизма и не давит заумным текстом, в котором читатель вынужден мучиться подобно трактористу, посетившему с какого-то бодуна выставку постмодернизма.
  Опять же, если мы сравним содержание книги с вилком капусты, а читателей – с поедателями ее(его) хрустящих листьев, то поймем, что каждый капустный лист может быть уподобен определенному смысловому слою, и уже от конкретного читателя зависит, сколько слоев (листьев) он способен считать (съесть), прежде чем доберется до кочерыжки.
  Несмотря на достаточно густой метафорический слой, рассказы и повести легко читать. Легко и смешно (знаю историю, как несколько филологинь, собравшись на даче, напугали местных жителей своим хохотом, когда читали вслух рассказы о вожде пролетариата), а временами и жутковато, настолько выпукла и кинематографически отчетлива картинка изображаемого, будь то описание зараженного города, по которому пробирается одинокий персонаж, сохранивший иммунитет против страшного вируса, или же сцена, когда мальчик-официант, картавя, читает стихи Пушкина за минуту до сладостного хрипа. За минуту...или за секунду?
  Кстати, о времени. Если в рассказах герои и время соотнесены друг с другом, и действие происходит либо в прошлом, либо в настоящем, то в повестях автор прибегает к сложному (не побоимся этого слова) хронотопу.
  В «Дури» вроде бы все происходит в настоящем, но главный герой одновременно и создает некую реальность, и дремлет в кресле (этакое двойное параллельное время).
  В «Откровении» мы перемещаемся волей автора из одной эпохи и страны в другую, следуя как тень (пусть хоть такая) за Ингвальдом, пронзающим время и пространство в поисках свежей крови, и все время возвращаемся в настоящее время, где живет второй главный персонаж, пробудивший в Ингвальде страсть, близкую к умопомешательству.
  Говорят, что писатели пишут свои книги исключительно для понимания себя. В отличие от чумазой Золушки, мечущейся по кухне с кофемолкой и корытом, и все время забывающей выполнить самый важный наказ мачехи, творческие люди вместо того, чтобы заниматься какой-нибудь банальной побелкой потолка, не говоря уже о нудном перебирании фасоли, нахально позволяют себе роскошь познавания себя.
  Но любому творцу нужна не только Золушка, вовремя подающая кофе или что иное, но и зритель, слушатель или читатель, который похлопает автора по плечу и скажет: «Хорошая у тебя дурь!».
  А читателю, необходим тот, кто, познавая себя, отразит и его (читателя) в зеркале воссозданной реальности. Тем более, что автор «Божественной Дури» предлагает нам не просто зеркало, а пространство с множеством зеркал, блуждая по которому, кто-то увидит знакомые черты в девочке (рассказ «Девочка дура) или Олигофалле («Фракийский колпак»), в Птице, влюбленной в того, кто сможет помочь обрести ей свою индентичность или в участниках телевизионного ток-шоу («Источник божественной Дури»), в отце Сергии, решившим поменяться с Раскольниковым своим хобби («Два топора»), зомби («Благодать продавших»), или в Себастьене, по понятным причинам не очень знакомого с фразой «Трусость – самый страшный порок», и поплатившемся за это, ибо незнание классики не освобождает от ответственности за свою душу.
  Вполне может быть, что все эти игры теней и света в пространственных и временных рамках автор придумал просто для того, чтобы развлечь или рассмешить только себя, но вместе с ним вынуждены смеяться и те граждане, которые решились припасть к данному источнику.
  Чего стоит совершенно убийственное по своей ироничности описание гламурных приготовлений Птицы к свиданию с Пановым, в котором каждая женщина может узнать себя (если она, конечно, честна сама перед собой), издевательские стрелы в адрес представителей творческих профессий, что крутят свои «интеллектуальные сальто» по причине «болезненной живости ума» или жутковатый комизм ситуации, когда мама Степанова признается ему черт знает в чем.
  А диалог Барматорского и Бороды про Борхеса, не лишенный налета релятивизма?
  «Борода: - Не надо никого знать. Просто должны быть я, Борхес и брага!
  Барматорский: - Чушь какая!
  Борода: - Сам ты чушь! Борхесу нужен я, потому что без меня, когда я не поминаю его имя, он не существует. А мне нужна брага, потому что брага не существует, пока я ее не пью. И только браге никто не нужен, поэтому мы идем к ней, а не она к нам.»
  Но что же с кочерыжкой, спросите вы?
  Кто знает, в каком месте автор ее запрятал... Пусть читатель сам откроет стилизованный под старинную кожу переплет, на обложке которого изображены три грации и два пятачка, и отправится в путь к источнику божественной Дури, приняв на посошок браги или чего другого.

  Читать далее

  4

  460
• 

  DmitrijNoskov11 августа 2016 г.

  Недавно взял книгу в руки и прочитал её не как автор, а как читатель. Оторваться не мог. Некоторые рассказы можно не перечитывать, а какие-то сами напросятся во второй или в третий раз, но в повестях сомневаться точно не следует.
  Что же это за книга? Нужно ли её читать?
  Пишу не как автор: читать её следует только по одной причине - из-за страха пропустить что-то очень тонкое, умное, созвучное или хотя бы увлекательное. Ну а если чувство юмора следует за вами по жизни, то еды для него будет достаточно.
  И не забудьте кинуть в меня потом камень, если я написал хоть одно слово неправды.

  Читать далее

  3

  372

Цитаты

• 

  Deli1 апреля 2020 г.

  ...на то они и боги, чтобы быть непостижимыми, ведь чем более ты непостижим, тем больше о тебе толков, а это всегда полезно для богов

  3

  266
• 

  Deli1 апреля 2020 г.

  В Паскулявине Барматорский быстро опознал то, что было ему противно, а именно творческую личность

  2

  139
• 

  Deli1 апреля 2020 г.

  Он стоял неподвижно, как испивший отвар волшебных грибов и ждущий, чем это обернётся: фантастическими галлюцинациями или столь же фантастическим поносом

  1

  160

Подборки с этой книгой

• • 
  • 
  • 

  Дуры

  • reader-10809953
  • 24 книги