Семь лет в Тибете

После некоторого срока пребывания в стране я не мог бездумно убить муху и никогда в присутствии аборигена не позволял себе раздавить досаждавшее мне насекомое. Поведение же местных жителей в таких случаях поистине трогательно... Если муха падала в чай, всеми способами ее старались спасти: она могла оказаться реинкарнацией умершей бабушки. Зимой люди разбивали лед в прудах, не давая рыбам погибнуть от мороза; летом же, если пруд высыхал, их сажали в баки или кастрюли перед тем, как вернуть обратно в водоем. Тем самым спасатели облагораживали свои души. Чем больше жизней человеку удавалось спасти, тем счастливее он себя чувствовал.

Но, как и везде, попрошайничество обезображивает людей. Когда я строил дамбу, правительство предприняло попытку привлечь к работам здоровых представителей бездельничающей братии. Из более чем тысячи лхасских попрошаек было выбрано семьсот работоспособных человек. Их попытались заставить трудиться, обеспечив питанием и зарплатой. На следующий день на стройку явилась только половина новоиспеченных рабочих, а еще через пару дней они испарились все. Так что эта затея с треском провалилась. Вовсе не отсутствие возможности заработать на жизнь и нужда заставляют этих людей побираться, и в большинстве случаев даже не физическая немощь, а лень.

И богатые, и бедные искренне и без колебаний делают подношения божествам, моля их о благосклонности. Вряд ли есть в мире другой народ, столь единодушно преданный своей религии и так четко выполняющий ее предписания в повседневной жизни. Я всегда завидовал наивной вере тибетцев, потому что сам всю жизнь провел в поиске философских основ. Хотя в Азии мне открылся путь к медитации, ответа на главный жизненный вопрос я так и не нашел. Но в этой стране я научился спокойно воспринимать происходящие в мире события, не впадать в сомнения и справляться с внутренними метаниями.

В результате у меня сложились близкие отношения с семьей Сурканга, и мне выдалась возможность узнать вариант супружества, даже для Тибета нетипичный.
Министр разошелся со своей первой женой. Вторая, мать Джигми, умерла. Теперь же Сурканг делил молодую жену со знатным человеком более низкого ранга. По брачному контракту Джигми считался третьим ее мужем, так как отец не хотел оставлять все свое состояние вдове. Аналогичные сложности наблюдались во многих семьях. Однажды я столкнулся с тем, что мать приходилась двоюродной сестрой собственной дочери. В Тибете существовала как полигамия, так полиандрия, но большинство населения придерживалось моногамии.
Если мужчина имел несколько жен, его отношения с ними отличались от принятых в мусульманском гареме. Обычной практикой считалось, когда мужчина женился на нескольких дочерях в доме, где нет сына или наследника. Это позволяло сохранить наследство семьи как единое целое., Наш хозяин Царонг был женат на трех сестрах и получил разрешение далай-ламы взять фамилию их семьи.
Несмотря на необычность отношений, создаваемых подобными союзами, разводы в Тибете случались не чаще, чем в Европе: люди умели сдерживать эмоции. Если несколько братьев делили одну жену, главой дома считался старший, остальные же пользовались своим правом только тогда, когда он отсутствовал или развлекался на стороне. Но никто не оставался обделенным, поскольку в округе хватало женщин: многие мужчины жили затворниками в монастырях. В каждой деревне стоял храм. Незаконные дети лишались права наследования, и вся собственность отходила детям законной жены. Поэтому не имело значения, кто из братьев являлся отцом ребенка: главное, собственность оставалась в семье.

Одной из наиболее интересных черт тибетской жизни являлся обычай встречать и провожать друзей. Если кто-либо собирался уезжать, знакомые разбивали палатку на его дороге в нескольких милях от Лхасы и поджидали с угощением. Отъезжающему не давали уйти, не завалив прежде белыми шарфами и хорошими пожеланиями. При возвращении церемония повторялась. Иногда по пути домой человека приветствовали в нескольких местах. Он мог утром увидеть вдалеке Поталу, но, задерживаясь то в одной, то в другой палатке друзей, прибыть в Лхасу вечером. Скромный караван прибывшего увеличивался до огромных размеров, вбирая в себя приятелей и их слуг. Путник возвращался домой счастливым: здесь его не забыли!

Медицинское обслуживание в Тибете находилось в плачевном состоянии. Врачи британского и китайского представительств, которые лечили и меня, были единственными квалифицированными медиками на три с половиной миллиона жителей страны. Врачи нашли бы в Тибете широкое поле для деятельности, но правительство никогда не могло бы позволить себе призвать в страну иностранных специалистов. Вся власть здесь сосредоточена в руках монахов, а они яростно критиковали даже высокопоставленных чиновников, если те прибегали к помощи английского врача.