Цитаты из книги Doctor Zhivago

Свои собаки грызутся, чужая не подходи.

Жизнь ведь тоже только миг,
Только растворенье
Нас самих во всех других
Как бы им в даренье.

Неужели во всем госпитале не найдется ни души, чтобы выйти и отпереть, подумала она, и за всех должна отдуваться она одна, несчастная старуха, только потому, что природа сделала ее честной и наделила чувством долга?

Мои желания — покой

- Что с тобою, ангел мой? Которую уже ночь ты не спишь, не дотрагиваешься за столом до пищи, весь день ходишь как шальная. И все думаешь, думаешь. Что преследует тебя? Нельзя давать такой воли тревожным мыслям.

У меня от рождения вражда к людям этого неродственного склада. В делах житейских эти предприимчивые, уверенные в себе, повелительные люди незаменимы. В делах сердечных петушащееся усатое мужское самодовольство отвратительно. Я совсем по-другому понимаю близость и жизнь.

И так далека, холодна и притягательна была та, которой он все отдал, которую всему предпочел и противопоставлением которой все низвел и обесценил!

- Не понимаю, ничего не понимаю, и никогда не пойму.

Переменились времена, переменились и девушки.

Они все время делали не то, что надо было делать.

- Меня останавливает только полная неизвестность. Мы пускаемся, зажмурив глаза, неведомо куда, не имея о месте ни малейшего представления.

Он не мешал приготовлениям, потому что считал затею неосуществимой и надеялся, что в решающую минуту она провалится. Но дело подвигалось вперед и близилось к завершению. Пришло время поговорить серьезно.

Я думаю, коллективизация была ложной, неудавшейся мерою, и в ошибке нельзя было признаться. Чтобы скрыть неудачу, надо было всеми средствами устрашения отучить людей судить и думать и принудить их видеть несуществующее и доказывать обратное очевидности.

Величие и вековечность минуты потрясли его и не давали опомниться.

Он сошёл бы с ума, если бы не житейские мелочи, труды, и заботы. Жена, ребёнок, необходимость добывать деньги были его спасением, - насущное, смиренное, бытовой обиход, служба, хожденье по больным.

Незнакомец был удивительно непоследователен. Он то вдавался в признания, на которые никто не толкал его, то, и ухом не ведя, оставлял без ответа самые невинные вопросы.

Девочке льстило, что годящийся ей в отцы красивый, седеющий мужчина, которому аплодируют в собраниях и о котором пишут в газетах, тратит деньги и время на неё, зовёт божеством, возит в театры и на концерты и, что называется, "умственно развивает" её.

Опомниться! Быть верным себе, не изменять своим привычкам. А то всё полетит прахом.

Как это случилось? Как могло это случиться? Теперь поздно. Надо было думать раньше.

"За что же мне такая участь, - думала Лара, - что я всё вижу и так о всём болею?"